На улице пахло недавним дождем и горелым маслом. Марсель пощелкал пальцами и закрыл глаза. В лужах отражались желтые и оранжевые фонари. По мокрой улице сновали прохожие. Пожалуй, слишком людно. Марсель поднял руки, пропуская толпу цветных курток, выбритых затылков, мигающих в такт крикеру – вызывающему эйфорию смешению звуков и электромагнитных волн экутеров. Девушки и парни с тонкими шеями и горящими глазами: одни пятились задом, стараясь не выпасть из шумной беседы, другие фотографировали свинцовое небо, третьи неспешно орудовали палочками, держа навесу коробочки с рисом. Парень в пестром шарфе задел меня локтем, обернулся и с улыбкой сложил «десять» из двух пальцев. Единственное, что успел выучить, видимо. Такое же поток брел в обратном направлении. У фонарей собирались хангеры, ловили бесплатную сеть от кафе и оглядываясь загружали дорожки крикеров в запароленные телефоны – готовились к ночи.
Один поток следовал к площади Тайянг, где в небо летели горящие фонарики, а с огромных экранов лились потоки музыки и света от сменяющей друг друга рекламы под светящейся аркой. Другие спешили к подземным лабиринтам закрытых переходов метро, где закусочные, мелкие магазинчики, салоны тату и букмекерские будки сменялись и переплетались с замаскированными дверками и ходами в подпольные бордели и притоны и с закрытыми станциями, на которых постоянно было людно. Тут неон заменял солнце, а мощные колонки шум города наверху. Моя улица была потоком людского трафика между этими конечными пунктами.
– Я скучал по этому всему, – голос Марселя едва прорезался сквозь шум толпы и музыки. – Там такого нет. Дома такого нет. Так что твои замечания о рае еще очень и очень сырые. Или это мои замечания? – он снова засмеялся, прикрыв рот запястьем. – Нет, правда. В Ухане, Чэнду и даже Сянгане полиция разворошила бы этот праздник в считанные минуты. Там спокойствие и безопасность, умиротворенность дорогих ресторанов и кафе, безмятежность чайных церемоний и наслаждение призрачным настоящим, возведенные в степень. Богатство и роскошь не ставшие самоцелью. Постоянное ощущение того, что Учитель называл нирваной или чего-то близкого к этому. И там я встречу старость. А тут я проведу остатки молодости!
Я понимал, о чем он, но лишь отчасти.
– Тут можно также оставить и изрядную часть здоровья, – напомнил я.
– Людей вроде меня это не интересует. Как и большинство вот их, – Марсель ткнул пальцем в толпу. – Ты посмотри. Они все молодые и приезжие. Откуда? С Урала, Турана, Ирана, Элосы[14], Ливии и даже Европы. И у каждого призрачная надежда получить миграционный пропуск или хотя бы визу, прикоснуться к мечте, окунуться в нее. И у одного из ста тысяч есть такой шанс, но и он призрачный. А что они видят тут? Отражение недостижимого, и многих это вполне устраивает. Вот этого парня, например.
Он склонился над сгорбленной фигурой у подъездной двери.
– Есть юань? – спросил он меня и заполучив монету вложил ее в грязную ладонь бродяги. Из-под капюшона на нас смотрели настороженные глаза. – Большинство вернутся обратно, а часть займут место вот этого бедолаги и только счастливчики – твое. Держи, – он порылся в карманах и сунул за пазуху бездомного слегка потрепанную желтую карточку. – Фальшивая карта на социальную подписку. Пару дней поживешь в приличном общежитии, поешь субпродуктов и послушаешь радио, пока службы не разберутся что к чему. Хотя и потом ничего серьезного с тобой не сделают. Хуже точно не будет, – он поднялся и отряхнул руки. – Знаешь, Кирилл, по-моему, этого парня больше обрадовал юань.
Хлопали двери кофеен. Из них вырывались запахи пряных соусов и жареных грибов.
– Вот! – Марсель втянул носом аромат свежей еды. – К этому добавить немного риса, немного устричного соуса. Гунбао и пару стаканов холодной сиболийской водки. Идем, я чувствую, что мы сейчас поедим.
Он остановился взглядом на ресторанчике Во. Над низкой крышей висело свинцовое небо.
– Эй, стоп! Не сегодня, дружище.
Я остановил его, потянув за рукав. Марсель удивленно уставился на мои пальцы.
– Хочешь испортить мне ужин? Тут есть гунбао? Или только вьетнамская стряпня?
Я кивнул на плотно прикрытые двери ресторана.
– Спецобслуживание, понимаешь?
– О! – Марсель сделал большие глаза, задумчиво покачал головой и поманил меня пальцем. – Это я понимаю. Это хорошо. Только ведь и я спецклиент, верно?