Он смотрит на меня все так же внимательно, но ничего не говорит. Я понимаю, что спорить нет смысла. Это все равно, что смотреть в зеркало, уговаривая себя: «У меня нет веснушек, у меня нет веснушек». Я сдаюсь и начинаю оправдываться:
– Между прочим, я не одна такая. Вот Инга тоже до сих пор сопротивляется. Поменяться бы с ней предназначениями! Вот уж кто бы с удовольствием вскрывал тайное вместо меня и смотрел бы бесстрашно на все, что откроется. А я до сих пор боюсь действия собственных открыток. Лучше бы я дарила радость! Что может быть безопаснее?
– Боишься действия открыток? Почему? – очень серьезно спрашивает он.
– Мне кажется, что люди могут пострадать из-за них.
– Несмотря на Кодекс? – В его голосе нет и тени насмешки.
– Если я не собираюсь причинять вред намеренно, это же не означает, что ничего плохого из-за моих открыток не случится. Особенно когда речь идет о чужих тайнах.
– Знаешь, многие v.s. скрапбукеры поначалу отрицают свое предназначение, не только вы с Ингой, – говорит Магрин. – Я бы даже сказал, что у вас – еще не самый худший вариант. Вы хотя бы знаете о вашей специализации.
– Но почему так?
– Примерно по той же причине, по которой люди не сразу узнают о своих способностях v.s. скрапбукера. Одни чувствуют это в себе с детства, другие, как вы с Ингой, открывают это в молодости, некоторые – ближе к старости, а кто-то, можешь себе представить, так никогда и не узнает, каково это – работать с потоком.
– Печально, – вздыхаю я. – Какой тогда вообще смысл в жизни?
Эмиль весело смеется и снова берется за глинтвейн:
– Да в ней в любом случае нет никакого смысла. Считай, что это игра, как на компьютере. Как насчет перекусить чего-нибудь?
Был бы на его месте кто другой, я бы решила, что он шутит или издевается. И все равно я немного обижаюсь, потому что штрудель с ванильным соусом, который появляется на тарелке перед Магриным, выглядит слегка подгоревшим. Конечно же, он сразу это замечает.
– Ладно, я не шутил, но давай оставим разговоры о смысле жизни на другой раз и вернемся к нашим открыткам. Знаешь, в чем самая большая сложность моей работы?
– У всех скраперов характер не подарок? Как у меня?
Эмиль хохочет.
– Софья, поверь, твой характер по сравнению с некоторыми другими – настоящий подарок, красиво упакованный и перевязанный бантиком. Прости, я не хотел намекать на твою бывшую работу в отделе упаковки, – тут же извиняется он и продолжает: – Понимаешь, подобрать ключик даже к самому заковыристому характеру – это рядовая задача любого руководителя. Проблема в другом: люди не понимают собственной природы, не знают, кем и чем они являются. У большинства v.s. скрапбукеров есть нечто, что блокирует их способности и возможности. У всех эти блоки разные – это могут быть страхи, комплексы, предрассудки, много разных вещей, но все они сводятся к одному и тому же – тот потенциал, те энергии, которые ты видела через очки, не могут проявить себя. Они наглухо заперты внутри. Отсюда и отрицание специализации, и нежелание признавать свои способности. Одна из моих задач – как и моей организации – помочь v.s. скрапбукеру понять свою природу, чтобы он мог полноценно действовать в соответствии со своим предназначением, чтобы реализовал себя.
– А потом посадить его на контракт? – Я не могу сдержать усмешку.
Магрин пропускает мой вопрос мимо ушей и говорит:
– В тебе тоже есть нечто, что мешает тебе принять свою природу. Поэтому ты и боишься собственных открыток, поэтому и не видишь ничего в очках.
– А что у меня за блоки? – спрашиваю я. – Ты ведь знаешь?
Некоторое время Магрин просто смотрит на меня, но я не вижу отражения в его глазах. Он словно погрузился внутрь себя и подбирает там подходящие слова. А я почему-то чувствую себя ужасно, словно мне только что сказали: «Вы очень больны, нужна срочная операция». Наконец, он отвечает:
– Я тебе совру в обоих случаях – и если скажу «да», и если отвечу «нет». Иногда мы помогаем v.s. скрапбукерам, направляем их. Так было с Ингой, мне нужно было как следует разозлить ее. Кстати, можешь ей об этом сказать, она все равно не поверит. Насчет тебя я кое-что предполагаю, поскольку хорошо знаю тебя и… мы тебя тоже изучали. Но рассказать тебе не могу, ты должна узнать все сама.
В окно ударяет порыв ветра, створка распахивается, и в комнату врываются снежинки, а по полу скользит ледяной сквозняк. Я встаю и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться, а то из глаз вот-вот вырвутся обиженные слезинки. Да он надо мной издевается! Я медленно закрываю окно и возвращаюсь обратно.
Эмиль кладет руку мне на колено и объясняет:
