Я не могу удержаться от смеха. Как вообще я могла поверить, что с Эмилем можно встретиться в чужой открытке?
– Что смешного? – Эльза приподнимает брови.
Ужасно хочется кинуться к ней на шею и расцеловать ее. Мне ведь теперь можно? Но я стою, растерянная, и даже не соображу, что сказать. Все-таки я старшая, а она не очень-то красиво со мной поступила.
– Приглашение от Серафима! – Эльза машет конвертом и улыбается во весь рот, а это случается с ней реже, чем затмение – с луной. – Там все и обсудим!
– А что с открыткой самоубийцы? – Наконец-то я вспоминаю, что нужно у нее спросить.
– Я же тебе говорю – обсудим все у Серафима! Ты же его знаешь – это паромеханический манул.
– А тебе это откуда известно? – удивляюсь я и одновременно делаю вид, что и в самом деле прекрасно его знаю, а не услышала о его существовании несколькими часами раньше.
Говорю это, а сама оглядываюсь вокруг, шарю на диване и заглядываю под подушку. Не может быть! Похоже, эта девица в халате сперла мои очки, драгоценный подарок Лилианы.
– Кто же не знает неизгладимого, – пожимает плечами она.
– Надеюсь, он не будет ругаться, что я потеряла его очки. Может, мне не стоит перед ним появляться?
Теперь Эльза смотрит на меня с любопытством.
– Не глупи. От приглашения Серафима никто не отказывается. Даже я.
Это ее королевское «даже я» ужасно меня раздражает. Царица Небесная, а не подросток. И как все-таки я рада ее видеть живой, здоровой и без серого халата!
– Ну, до завтра? – весело говорит Эльза. – И возьми с собой твоего мальчика.
Это она про Илью, хотя он ее выше и старше. Прежде чем она уйдет, я хочу спросить у нее кое-что.
– Эльза, один вопрос. Твой отец… давно ты говорила с ним?
– Зачем тебе?
– Все еще не могу до него достучаться.
– Я не в курсе, где он и чем занят, – резко отвечает она.
– Как ты думаешь, он знает, что с тобой все в порядке?
Тонкие черные брови взлетают вверх. Она смотрит на меня словно я спросила, сколько будет дважды два.
– Иначе он не был бы Магриным и моим отцом.
В груди у меня разливается приятное, упругое тепло, словно я проглотила оранжевый шар, который видела в одной из записок с пожеланиями. Шар наполняет меня изнутри солнечным теплом, и я готова прыгать от радости вместе с ним! Пока Эльза уходит, и я закрываю за ней дверь, снова и снова повторяю себе, что сцена с Эмилем и вправду была всего лишь фальшивкой, иллюзией. Это на самом деле был не мой Магрин. Не он обвинял меня – я сама себя обвиняла.
Возвращаюсь в комнату, открываю конверт и достаю приглашение от Серафима.
Это плотная карточка в бежево-коричневых оттенках. Центром композиции служит картинка с чашкой и чайником такого цвета, будто их нарисовали чаем. Позади нее прячется повернутая набок страничка из англо-русского словаря. В левом верхнем углу – венгерский кроссворд с двумя перечеркнутыми красной ручкой словами: «TEA» – по горизонтали и «TIME» – по вертикали. Рядом на заклепке прикреплена картинка с часами-брегетом, а в противоположном углу нарисована рука, показывающая указательным пальцем направо. Из носика чайника вылетают разноцветные бабочки, порхая по всей открытке, там и тут выглядывают шестеренки. Смесь романтического с техническим, так бы я сказала про эту открытку. В нижней ее части написано:
Я переворачиваю приглашение и читаю на обратной стороне:
Рядом с надписью – картинка с таким же указующим перстом, как на лицевой стороне, и забавный кармашек, по которому «едет» на старинном велосипеде человечек в цилиндре. Я заглядываю внутрь, но кармашек пуст.
Что-то меня щекочет. Я провожу рукой, пытаясь отогнать несуществующую муху, и только в этот момент замечаю, что футболка на груди разорвана. Если этот Серафим умеет делать очки с потоком, может быть, он поможет мне разгадать мою тайну?
Бывают дни, когда «завтра» кажется бесконечно далеким.
– Эта рыба в прошлой жизни определенно была хищницей, – изрек Аркадий. – Инга, вы не знаете случайно, а селедки – хищные рыбы? Ах, простите, вы вообще знаете, что такое селедка? Хотите попробовать? Жаль, что у меня воблы нет. Вобла с пивом – это одна из тех вещей, ради которых я бы задержался на нашей планете подольше.
Кристофоро Коломбо! Этот человек вообще когда-нибудь чему-нибудь удивляется?
– Извините, ради бога, что я вас беспокою, – продолжал Аркадий, – но не могли бы вы слезть с моего рояля? Он мне дорог по разным причинам, и ему не очень нравится, когда на нем лежат даже такие очаровательные женщины, как вы.
