Маяк Чудес полностью

Я всматривалась в благородное лицо старика-водяного и гадала, насколько этот образ соответствует действительности. Надо же, ведь и хранителям не всегда везет с «клиентами»! А мне вот не повезло с хранителем. Не повезло… мне вдруг показалось, что коридор под ногами качнулся. Каждый раз, когда я вздыхала по поводу своего хранителя, видела перед собой… Нет, сейчас я ничего не видела! Дио мио, что со мной?! Я совершенно забыла, как выглядит мой хранитель. До него у меня был кто-то другой, но и его лица я тоже не помнила. Ни лица, ни характера, ни голоса. А был ли у меня вообще хранитель? Что я вообще тут делаю? Почему стою в синем коридоре перед стеной, с которой падают, одна за другой, старые фотографии?

– Посмотри сюда! Обернись, пожалуйста! – позвала меня Аллегра.

Я не хотела. В детских сказках герою ни за что нельзя было оборачиваться – это воспоминание мне услужливо подсунула память.

– Ты что-то искала. Помнишь? Посмотри! – Голос Аллегры звучал звонко, словно она объявляла номера на концерте.

«Помнишь»! Ха-ха, «помнишь»! Она издевается, моя радость. Я помню? Я помню! Я искала источник силы. Форму без форм, образ без существа, невидимое и неслышимое. А потом искала что-то еще, но оно уже ускользнуло. Разве это теперь важно?

– Хочешь посмотреть на радость?

– На радость? На тебя, Аллегра?

Она не отвечала.

– Где ты, Аллегра?

Я обернулась и увидела позади себя стену, а на ней – одну-единственную карточку, как поначалу мне показалось – совершенно чистую. Ослепительно-белая открытка сразу приковывала к себе внимание, словно сугроб свежевыпавшего снега посреди серого асфальта. Несмотря на синеватый цвет освещения, свойственный кардбуку, в карточке не отражалось ни малейшего оттенка синевы. Когда я подошла ближе и вгляделась в открытку, на ней проступили такие же белые, искрящиеся буквы, будто выточенные изо льда.

«Она никогда не перестает».

По воздуху рассыпалась звонкость. Пространство вокруг словно зазвенело, будто кто-то ударил в сотни колокольчиков, и все они разом отозвались одной высокой нотой. Я вспомнила! Я вспомнила Неужели: его вечное ласковое «Нгуся», его босые ноги с длинными пальцами, его пухлые щеки и голубые глаза. Я вспомнила Скраповика: его небритую физиономию, запах пота и потекший грим, дурацкую шляпу дикой расцветки и его слова, которые, как я думала раньше, навсегда отпечатались в моей памяти и которые я чуть не забыла: «Золотце мое, ты даришь радость».

«Она никогда не перестает» – сияли на стене буквы.

Надпись пахла облаками после дождя.

Как странно! В отличие от других меркабурских миров в кардбуке обычно напрочь отсутствуют запахи, этот рафинированный мир пахнет не больше, чем страница в Интернете. Тонкому аромату свежести и простора, который источала белоснежная стена, не смог бы дать определения и самый опытный парфюмер. Хотела бы я иметь такие духи!

Но кто такая «она»? И что именно она не перестает делать? Хоть бы троеточие в конце поставили, а то вообще не пойми что. До сих пор не могу понять, как можно прочесть прозрачную надпись на белом фоне, но Меркабур и не такие фокусы способен выделывать.

– Они вернулись, они вернулись. Ох, я так рада, я так рада! – засуетилась Аллегра.

– Кто они?

– Хранители же! Память!

На долю мгновения во мне проснулась надежда. Я снова попыталась вспомнить тот момент, когда у меня появилась Аллегра. Но увы – самое важное воспоминание так и не вернулось ко мне.

– Пойдем, нам пора обратно! – торопила Аллегра.

– Подожди, радость. Я еще не нашла то, за чем пришла.

Я бросила последний взгляд на сияющие буквы и вернулась к стене Эльвиры. На ней теперь не осталось и половины всех карточек. Выглядит жалко, как дом, который внезапно оставили, не успев собрать вещи.

Откуда это ощущение – словно та, кому принадлежит эта стена, умерла?

Только ли дело в том, что карточки ветшают и облетают со стены, как листья осенью? Так бывает и с другими заброшенными стенами, но это всего лишь означает, что хозяйка давно не бывала в кардбуке.

Я посмотрела на соседнюю стену. Ах, вот оно в чем дело! У Эльвиры была совершенно пустая лента визиток, девственно-чистая. Это такой барабан с ручкой, встроенный в стену. Вертишь ручку – и перед тобой прокручивается лента с визитками «друзей», с первой до последней, и снова по кругу. Я просмотрела для сравнения ленту соседки Эльвиры и насчитала больше десятка визиток. Нет, если бы это была стена Софьи, я бы не удивилась. Но у Эльвиры, судя по ее специализации, должен быть не один десяток таких карточек. Обмен визитками – одна из самых притягательных штук в кардбуке. Чем больше их у тебя, тем круче ты считаешься. Штамповщицы к этому относятся очень серьезно.

– Покажи стены, где нет ни одной визитки, – попросила я.

На этот раз кардбук скрипел и трещал дольше обычного. Наконец, передо мной повисли две синие стрелки. Одна указывала на стену Эльвиры, другая мигала и звала меня куда-то вглубь. Я последовала за стрелкой и нашла еще одну стену с чистой лентой.

Хозяйку стены я узнала с первого взгляда.