Лия некоторое время сидит молча, думает о чем-то. Потом она нажимает большую красную кнопку. Конвейер со скрипом останавливается, хорьки встают по стойке смирно на задних лапках. Точнее, пытаются стоять смирно. Один чешет себе живот, другой водит головой, пытаясь вернуть на место шапочку, которая сползла ему на глаз, третий ковыряет лапкой в полу. Они такие забавные, что я не могу удержаться от смеха.
Лия смотрит на меня неодобрительно, хмурится.
– Вольно, – говорит она, и хорьки мгновенно разбегаются в разные стороны.
Минуту спустя в помещении становится пусто и тихо. Только наверху в клетке суетится и шуршит зверек. Лия смотрит выразительно вверх, и клетка с хорьком растворяется в воздухе без всяких там рычажков и кнопок. Пар потихоньку исчезает, открывая воду в бассейне, такую же изумрудную, как ее очки.
– Так что случилось с Лидусей?
– Я тоже сразу задала себе этот вопрос, когда столкнулась у подъезда с участковым полицейским. Оказалось, у соседей украли детскую коляску. Будь это любой другой дом, я бы сказала: «Ну бывает», – но рядом с Лидусей?! Коляска всегда стояла на площадке, и никто раньше ее не трогал. Представь себе мое удивление, когда я вошла в квартиру Лидуси и обнаружила там эту самую коляску! Я поначалу решила, что Лидуся шутит, что она решила подарить соседям новую или еще что-то в этом роде. Но тут она такое принялась творить с этой коляской! Я глазам своим не могла поверить. Она изрезала кухонным ножом всю обивку, проткнула колеса. И еще приговаривала: «Понарожали тут, а нормальным людям пройти невозможно».
Лия вздыхает, я в нетерпении раскачиваюсь на своем пружинистом стуле и едва не теряю равновесие. Она неожиданно ловко хватает меня за руку, нажимает какую-то педальку внизу, пружина сжимается и превращается в обычную ножку барного стула.
– Поначалу я решила, что у нее нервный срыв, – продолжает рассказывать Лия. – Лидуся не всегда была образцовой домоправительницей. Это в последнее время мне казалось, что она нашла свое предназначение – домовой в масштабе многоквартирного дома. До того, как с ней случилась трагедия, Лидуся вела совсем другой образ жизни. Долгое время она работала коммерческим директором в одной очень солидной организации. Дни и ночи на работе, совещания, командировки, бюджеты, отчеты. Другой бы на ее месте взвыл, а она во всем этом жила как рыба в воде. Так любила работу, что даже к своим способностям v.s. скрапбукера всерьез не относилась и на переговорах с партнерами и представителями разных инстанций открытками не пользовалась, считала, что это было бы нечестно. Она и тогда принципиально денег не брала за открытки, все, что делала, – или по велению души, или по жизненной необходимости, когда уж совсем не обойтись было без скрапа. Зарабатывала хорошо – ни в чем себе не отказывала, одевалась с иголочки, ездила на дорогой машине, сыну купила отдельную квартиру, с мужем жили душа в душу. Пока однажды у этой организации не начались серьезные проблемы с законом. Что-то там то ли с укрытием от налогов, то ли с хищением государственного имущества. Директор сбежал за границу, а Лидусе пришлось выкручиваться. Ее арестовали и предъявили обвинения. Не знаю, что бы с ней стало, если бы она не была v.s. скрапбукером. Конечно, никто бы не разрешил передать ей в камеру ножницы, но Лидуся, похоже, предвидела такой расклад дел. У нее уже была готова открытка для судьи, оставалось только выяснить фамилию, узнать, чем он интересуется, и добавить зацепку. Этим уж мне пришлось заняться. А вот муж ее ничего не знал о скрапе. Она и мне запретила говорить ему об этом. Не хотела, чтобы он подумал, будто всей своей карьерой она обязана только v.s. скрапбукингу. По предъявленным обвинениям Лидусе грозило до десяти лет лишения свободы. Когда ее муж ехал на суд, он и предположить не мог, что в папке, которая ляжет на стол судьи, припрятана открытка, которая решит исход дела. Перенервничал, не справился с управлением – лобовая авария, без шансов… Лидуся узнала только после суда. Когда она призналась во всем сыну, он перестал с ней общаться и до сих пор не разговаривает – не может простить смерть отца. Потом были долгие месяцы депрессии, попытка уйти в Меркабур насовсем. Не знаю, что бы с ней стало, если бы не ее хранитель. Он сотворил с ней настоящее чудо.
Некоторое время мы обе молчим и думаем об одном и том же. Поток способен дарить людям удивительные вещи, а скрапбукерам – удивительные вдвойне. Я испытываю двойственные чувства – болезненное желание узнать, каким чудом Меркабур вернул ее к жизни, и страх перед тем, что пришлось бы для этого пережить.
Потом Лия продолжает:
