Какие-то люди переговаривались приглушенно, в отдалении скрипел канат. Сван остановился на опушке за деревьями и похолодел – Корт Роланд и еще двое мужчин стояли во дворе и смотрели на башню. Затем Корт открыл дверь и исчез за ней. Башня издала сердитое ворчание.
Первой реакцией Свана было удивление. Что за странное совпадение – Корт явился сюда сразу после того, как сам он отправился в город? Эти трое, судя по всему, пришли на лодке и поднялись из маленькой скальной бухты по лестнице. Сколько же они просидели там, за камнями у начала тропинки, дожидаясь, что Сван уедет? Корт особой смелостью не отличался – он не стал бы так рисковать в преддверии шторма. А что, если бы Сван остался на маяке? Ведь он никуда не собирался и не поехал бы в город, кабы…
Сван закрыл глаза.
Питер возился с засовом на двери сарая.
– Ох, дружище, что же ты наделал?.. – прошептал Сван себе под нос.
– Эй! – крикнул один из незнакомцев, и Сван отпрянул за ствол дерева. – Старик не запер сарай с маслом!
– Подопри чем-нибудь дверь, – сказал ему второй, и тот подкатил к створке со сломанным засовом ручную тачку Свана. – Не хватало еще, чтобы тут все загорелось.
Шторм сегодня играл на стороне смотрителя маяка – шквалистый ветер заставил мужчин убраться восвояси вскоре после того, как они пришли. Один за другим все трое спустились в маленькую бухту, и вскоре их плоскодонка исчезла в сгущавшейся мгле. Как только на скале никого не осталось, Сван, проверив, надежно ли прислонена тачка к двери сарая, поспешил в дом и сделал то, что сегодня давно нужно было сделать – набросал записку кузнецу, решив, что Стой отнесет ее в город, как только шторм закончится. Потом он сходил в лес за псом, отвел лошадь с повозкой в стойло и пошел в башню. Камни тревожно постанывали, и он успокаивающе похлопал рукой по стене:
– Странные времена настали, друзья мои.
Стой согласился с ним, тихо гавкнув.
Но в фонарном отсеке все было в порядке, никаких признаков того, что здесь побывал Корт, не наблюдалось, за исключением недовольного ропота камней и горького привкуса во рту у Свана.
Старик зажег фитиль в резервуаре раньше, чем обычно, предварительно добавив туда еще масла. Затем неспешно спустился на ярус ниже, к часовому вращательному механизму, запустил его и вернулся в фонарный отсек. Он смотрел, как линза бросает красные и оранжевые отблески на стекла фонаря, за которыми желтеет закатное небо цвета поджившего синяка. Застывшее, заледеневшее небо цвета золота. И тут издали, из-за бурлящей отмели, донеслись первые раскаты грома.
Шторм бушевал так оглушительно, что Сван едва различил за воем ветра и шумом волн мощный удар.
Его разбудили отголоски – что-то скрежетало снаружи, становясь всё тише, когда он рывком поднялся на койке в вахтенном отсеке, в помещении с часовым механизмом, где всегда спал во время штормов, чтобы следить за маслом. И на секунду Свану показалось, что он снова мальчишка, а в дверь барабанит Одела Пайк, и сейчас она закричит: «В гавань! Скорее!» Он встрепенулся и поднялся на ноги.
Скрежет донесся снова, похожий на страшный звериный рев. И у Свана упало сердце, потому что теперь он узнал этот звук.
Звук столкновения металла с камнем.
Корабль на отмели.
Сван распахнул люк, ведущий в фонарный отсек, и полез наверх, втягивая голову в плечи, потому что ожидал увидеть жестокое буйство стихии. Пламя горело ровно и спокойно, накрытое линзой, а за стеклянными стенами фонаря ярился ветер, громыхая обшивкой крыши. Сван прижался лицом к дрожащему стеклу, но увидел лишь огонь, отражавшийся в неистовых дождевых потоках. Чтобы разглядеть что-то в океане, нужно было оказаться подальше от источника света.
Такого беснования дождя и ветра, которое встретило его внизу, на выходе из маяка, Сван за всю свою жизнь не видел. А башня будто покачивалась, приплясывая на месте и скаля зубы навстречу шторму. «Не возьмешь! – словно кричала она непогоде. – Придется еще постараться!»
Сван, раскинув руки и распластавшись на каменной кладке маяка, сделал несколько шагов и повернулся к обрыву.
Край скалы впереди было не разглядеть, тогда он опустился на четвереньки и медленно двинулся вперед, ощупывая мокрую землю перед собой, пока рука не провалилась в пустоту. Он дождался, когда линза совершит поворот: три секунды тьмы, три секунды приглушенного сияния, три секунды ослепительно-яркого света. Даже в потоках ливня и в пляске волн ему удалось рассмотреть, что на отмели нет отблесков металла. Неужели он опоздал? Корабль уже затонул?
Но тут снова раздался грохот, и тягучий металлический скрежет зазвучал так громко, что Сван вздрогнул. Громко и близко. Слишком близко, чтобы доноситься с отмели.
Настолько близко, что источник звука должен был находиться прямо под ним.
Задержав дыхание под натиском бьющего в лицо ветра, Сван заглянул вниз с края обрыва. И в тот самый момент, когда сияние маяка сгустилось над ним в яркий луч, Сван остолбенел.
У подножия скалы был корабль.
