Крепко взявшись обеими руками за перекладину повыше, он рывком встал на ноги на нижней ступеньке. Перехватил рукой следующую. По очереди. Одна ступенька. Вторая. Третья. Четвертая…
Накатила волна.
Сван ударился подбородком о перекладину и почувствовал вкус крови во рту; перед глазами вспыхнули искры. Пошатнувшись, он вцепился в лестницу, заставил себя преодолеть еще три ступеньки, карабкаясь вверх, пока ноги не оказались над водой. Теперь можно было опять обернуться. Новая волна бросила двух пловцов на скалу. Мальчик обмяк в воде, но канат, охватывавший его грудь под мышками, был на месте. А мужчина, выскользнув из его рук, уже погрузился в ходившую ходуном воду бухты.
У Свана из груди вырвался всхлип: «Нико!» Волна подбросила мальчика, и он почти ушел под воду, лицом вниз. Сван потянул канат, но тот был слишком длинный – извивался змеиными кольцами в волнах. Голова мальчика ушла под воду еще глубже.
Сван развязал узел на своей груди, перекинул конец каната через перекладину повыше и, вцепившись в него так, что побелели костяшки пальцев, принялся тянуть, как поднимают груз на лебедке. Он тянул и тянул, пока бесчувственное тело не ткнулось ему в спину. Мальчик по-прежнему не шевелился; его глаза в щелках между веками казались багровыми, губы – бескровными. Потерял сознание? Погиб? Сван не знал, да и про самого себя-то уже не мог сказать, жив он или мертв. Привязав мальчика к себе канатом, старик начал медленно, мучительно медленно подниматься по лестнице.
Когда волны остались внизу, подъем лишился любых ориентиров – теперь были только черная ночь и черный камень, не дававшие определить, сколько еще ступеней до края скалы. Если бы не боль в руках, которая усиливалась каждый раз, когда он хватался за новую перекладину, Сван мог бы поклясться, что они не двигаются с места. Но он без остановки карабкался вверх, перехватывая руками перекладины, пока наконец не свершилось чудо – ладонь, в очередной раз взметнувшись, схватила пустоту.
Последним рывком он выбрался на край скалы и повалился на бок, на голые камни, задыхаясь и тупо глядя на потоки дождя в сиянии маяка. А в завываниях ветра звучали слова Фрэнсиса Нормана:
А потом его схватили за плечи чьи-то руки, кто-то окликнул его по имени. Дальше возникло чувство невесомости, Свана окутал свет собственного дома, под ним каким-то чудом оказалась кровать.
– Ну слава богу, слава богу, ах ты старый дурень…
Это говорил Питер. А поверх его плеча Сван увидел, что городской врач, Эймос Райт, склонился над неподвижным телом, лежащим на кухонном столе.
– Скала, – прохрипел Сван. – Корабль.
– Мы в курсе, Сильви, – отозвался Питер. – «Покоритель морей» уже на пути туда, а за ним спешат остальные. Задача будет трудная, но они сделают все что смогут, спасут людей. Благодаря тебе.
А мир вокруг Свана уже тонул, делался темным, свинцовым, серо-белым. Что-то влажное и холодное ткнулось ему в щеку, и старику понадобилось огромное усилие, чтобы снова открыть глаза, повернуть голову и зарыться лицом в мокрую, выстуженную шерсть Стоя. Пес тоже забрался на кровать, положив лапы ему на грудь, и теперь радостно скалился в лицо, урча и подвывая.
– Ты молодец, все сделал правильно, – сказал ему Сван, едва ворочая языком. – Хороший мальчик…
И тут все вокруг стало черным.
Из библиотеки Мари вышла с таким чувством, будто прожила там несколько десятилетий, и удивилась, когда выяснилось, что на улице еще светло, а мимо едут современные машины и солнечные лучи золотят воды гавани.
Принтер Норман-клиффской библиотеки наотрез отказывался работать, и лишь получив новый картридж и суровый выговор от библиотекаря Дэниела, соизволил сделать распечатку, так что теперь у Мари была увеличенная фотография из коллекции Чарли Квентина. Снимок был достаточно удачный, чтобы по нему можно было определить примерные размеры Маяка Свана в соотношении с фигурами людей и деревьев на первом плане. Мари прикинула, что высота сооружения должна была составлять около двадцати пяти футов[15], то есть оно было выше маяков, которые обычно ставили на скалах. Это означало, что в процессе падения башня, вероятнее всего, разбилась о скалу и обломки могли оказаться слишком легкими, чтобы утонуть в донном песке. Но вот линза наверняка обладала достаточным весом – шесть футов стекла и железа вполне могли сохраниться под водой. Таким образом Мари выяснила все, что можно было выяснить без погружения. И теперь пора было взглянуть на скалу.
