– Она не хочет, чтобы ее защищали, – сказал Лева Кириллу. – А чего она хочет – это никому не дано понять. – Он потер висок. – Вы, оба, слушайте… Как же я устал от всего, кто бы знал… Как же я устал.
Он перевел дуло пистолета с Кирилла на меня.
Кирилл снова встал передо мной. Я сделала шаг в сторону.
– Как же я устал… – повторил Лева. Он уже не улыбался. – И знаете что? Надеюсь, вам будет очень трудно отмыть стену.
Он поднес ствол к виску и выстрелил.
Позже я много раз вспоминала тот миг и думала: успели бы мы его спасти? У меня нет ответа. Одно я знаю точно: это будет еще долго, очень долго терзать меня. Гораздо дольше, чем работники клининговой компании отмывали стену и пол.
Дело было в нашем отце, вот что. Так решили мы с братом и, поразмыслив, решили все рассказать Байеру. Он выслушал нас, покачал головой:
– Нет.
– Что «нет», Эдгар Максимович? – спросил Аким.
– Ваш отец написал явку с повинной на следующий день после несчастного случая, – ответил Байер. – Видимо, на эмоциях, потому что это не он убил Осинца.
Я опешила.
– Как?.. Вы уверены?
Байер кивнул.
– Я же перерыл все его прошлое, как и собирался. Наткнулся на это дело, почитал материалы, явку с повинной… И съездил к следователю. Крепкий мужик с отличными мозгами и хорошей памятью, несмотря на свои семьдесят три. Он помнил ту историю. Говорит, тогда восстановил без особого труда, кто из охотников где находился в момент выстрела, даже нарисовал мне схему. Впереди всех, как опытный охотник, шел Осинец. – Байер отодвинул несколько документов и пальцем ткнул в точку на столе. – За ним, метрах в сорока, трое других, растянутой цепочкой. – Еще три точки на столе. – А ваш отец замыкал эту группу, и даже если б он стрелял в сторону Осинца, он бы в него не попал – перед ним кралась эта троица. Лес в конце октября был еще довольно густой, даже те трое, которые шли за Осинцом, его не видели, только его брезентовая куртка периодически мелькала между деревьями. Пальнули все одновременно, услышав крик Осинца, который заметил кабана. Ружья у всех гладкоствольные, одинаковые, по ним установить, из какого именно был произведен роковой выстрел, не представлялось возможным.
– Что – у всех пятерых одинаковые ружья? – спросила я.
– У четверых. Осинец ружье имел старое, пристрелянное. Он же был заядлый охотник. А остальные четверо новички, на охоту отправились впервые. Ружья им в подарок купил сам Осинец, да, всем одинаковые. Он же и заманил их на охоту. Никто из них особо ехать-то не хотел, но Осинец уговорил их. Так что, Анна, Аким, ваш отец к его гибели непричастен, можете быть уверены. Это на самом деле был несчастный случай.
– Отец рассказывал тогда маме, я помню, – задумчиво произнес Аким, – что Осинец ставит под угрозу все дело.
– Я об этом не знала.
– Да и я случайно услышал. Зашел на кухню – они разговаривали, а ты же помнишь, они никогда не прерывали разговор при нас, считали это неправильным, обидным для детей. Так я и услышал, запомнил, но особого внимания тогда не обратил, зачем мне было, в двенадцать лет такие вещи не интересны. Помню, отец рассказывал, что Осинец от больших денег обезумел. Свою часть прибыли сразу тратил, водил женщин в рестораны, причем снимал весь зал на вечер, купил самую дорогую машину и разбил ее через несколько дней, купил новую такую же… А потом денег ему стало не хватать. Запросы потому что росли… Захотел он замок в Шотландии.
– Но купить не успел, видимо. Мы бы знали. Если б купил – этот замок после гибели Осинца стал бы нашим.
Байер кивнул.
– Вот я и говорю: самое вероятное объяснение этой явки с повинной – психологическая причина. Ваш отец, наверное, в глубине души желал такого исхода для партнера по бизнесу, который тянул все дело ко дну. И когда произошел несчастный случай на охоте, на эмоциях приписал смертельный выстрел себе. Не подумал, что просто не мог попасть в Осинца, даже если бы хотел. Недаром же потом он отказался от своего признания. Но сама бумажка – эта явка с повинной – в деле осталась. Вот на ее основании Самсонов и решил, что ваш отец убил его отца.
– Но он же потом должен был разобраться и понять, что это не так.
Байер качнул головой:
– Аким, тут, я считаю, тоже эмоции взяли верх. Самсонов уже сделал вывод, очень удобный для него вывод: не несчастный случай стал причиной гибели его отца, а злой умысел. Потому что если принять эту версию, то он однозначно – с его позиции – имел полное право на месть и получение своей доли ваших денег. А если это был несчастный случай, то… То это, так сказать, воля судьбы, никто не виноват, и ему, Самсонову, никто ничего не должен. Понятно, что его, с такими-то амбициями и взглядом на мир, подобный вывод не устраивал. Вот и не стал вникать, принял за истину ту версию, которая находилась на поверхности.
Самолет Кирилла улетал в Москву тридцатого ноября в десять утра.
