Мы с Макаром не стали друзьями, он сторонился всех, меня в том числе, но можно сказать, что со мной ему было проще коммуницировать, чем с другими.
С Настей он познакомился в лифте моего подъезда. Они оба ехали ко мне. Он – за конспектом, она – выпить кофе и пожаловаться на Лену, опять стащившую у нее кофточку. Тогда Лена еще была худой, а Настя более общительной. Она и начала диалог с Макаром, когда они застряли в лифте. Вскоре приехал мастер из аварийной службы и освободил их, уже пронзенных стрелами пухлого мальчика с крыльями. Через час Настя и Макар ушли от меня вместе, а через три месяца поженились. Этой свадьбой закончился наш первый курс в университете.
А когда мы учились на четвертом курсе, на даче родителей Макара в Новый год я познакомилась с их соседом, веселым физиком, с которым смеялась так, как никогда прежде. Наступал самый яркий, самый счастливый этап моей жизни. Рядом со мной был он – красивый, обаятельный, с улыбкой во весь рот, с ямочками на щеках, с вечно растрепанной черной челкой и светлыми, словно прозрачными, серыми глазами. Младший научный сотрудник экспериментальной лаборатории. Шутник и философ. Ян Мильман, мой будущий муж.
Несмотря на то, что моя память сохранила из прошлого совсем немного, этот день я помню так хорошо, словно он был вчера.
Я бежала домой из школы. Набитый учебниками ранец бил меня по спине, а на голубое небо наползала огромная темная туча. И все же я улыбалась и даже напевала про себя однообразное «трам-пам-пам», потому что знала: через час из школы придут мама и брат и мы вчетвером сядем за праздничный стол, а потом поедем в парк на аттракционы. А если будет гроза, родители придумают что-нибудь еще, но первый учебный день года мы отметим обязательно.
Во дворе я заметила мужчину с букетом алых тюльпанов. Он стоял возле детской площадки и кого-то ждал. Весь день я видела людей с цветами, и сама этим утром отправилась в школу с пятью астрами. Поэтому, бросив взгляд на мужчину, я мельком подумала, что он, возможно, учитель. Или принес букет для своего ребенка, который учится во вторую смену.
Я забежала в подъезд, тут же забыв про человека с тюльпанами, и понеслась вверх по лестнице, уже вслух повторяя свое «трам-пам-пам».
На обед Тамара приготовила нам борщ и пожарские котлеты, а к чаю испекла торт. За окном потемнело. Пролился небольшой дождь, вдалеке погрохотал гром, но вскоре небо прояснилось, вновь поголубело, из-за груды белых пышных облаков выглянуло солнце.
Мы вышли из дома и направились к джипу отца. Я вприпрыжку бежала впереди всех, довольная предстоящей поездкой и своим новым платьем с аппликацией. Поэтому я первая оказалась возле машины. И мое хорошее настроение исчезло в один миг. На асфальте у левого переднего колеса я увидела алый лепесток тюльпана. Я замерла. Какая-то странная пунктирная связь между мужчиной с букетом и этим лепестком выстроилась в моем мозгу. «Тюльпан», – прошептала я.
«А́ник, что ты окаменела, садись в машину», – сказал отец, приблизившись. Я покачала головой, не отводя взгляда от лепестка. Только в этот момент мысль сформировалась – в одно слово: «Опасность». Я посмотрела на отца и пробормотала: «Тюльпан»… – «Что?» – не понял он. «Тюльпан. Опасность», – выговорила я, глядя на него расширенными от страха глазами. «Анечка, что с тобой?» – мягко спросила мама, привыкшая к некоторым странностям своих детей. Я собралась с мыслями и наконец сформулировала: «Там был мужчина с тюльпанами. Там, далеко. Зачем он подходил к нашей машине?» Произнеся это вслух, я сама осознала, что звучит неубедительно. Но, прежде чем я начала объяснять, отец вдруг понял. Он кивнул, достал свой мобильный телефон – черную трубку с короткой толстой антенной – и кому-то позвонил.
Около двадцати минут мы – мама, брат и я – стояли на детской площадке, поглядывая на отца, прохаживающегося около джипа. Он с кем-то говорил по телефону, то кивая, то хмурясь и подергивая плечом. Потом приехали двое. Одного я узнала, это был дядя Сева, начальник службы безопасности завода. Второй, помоложе, сразу присел на корточки и заглянул под днище машины.
В тот день в парк мы не поехали. Мама купила кассету с фильмом «Флиппер», и мы втроем, в мрачном молчании, посмотрели его, лежа на диване в гостиной. Мы не обсуждали то, что произошло. И тем более не обсуждали то, что не произошло, но могло произойти. В то время даже младшие школьники знали реалии жизни, бурлящей вокруг. И я в свои неполные двенадцать хорошо понимала: этот день мог стать последним для нашей семьи. Если бы я не заметила лепесток на асфальте…
Помню, что, изредка переключаясь на события фильма, я думала: кто хотел взорвать машину моего отца? Почему? Я не сомневалась, что мой папа хороший человек, а тот, кто хотел его убить, очень, очень плохой. Позже я поделилась своими размышлениями с братом, и он согласился со мной. Тогда же мы решили, что слово «тюльпан» отныне будет нашим тайным словом, означающим опасность. За все годы нам пришлось применить его всего пару раз…
