Подкравшись в ночной темноте, пруссаки выбегали со всех сторон; французы отбивались от них среди головешек, в садах, за изгородями и канавами; застигнутые врасплох, канониры забыли взять орудия на передки и тянули их за лафеты; пушки соскальзывали, лафеты опрокидывались… Пехота окончательно сбилась в ошалевшее стадо и стреляла друг в друга; французская кавалерия смешалась с прусской, всадники кубарем катились в коварные рвы. Чтобы спастись, рекруты принялись кричать "ура!", тогда пруссаки, выманивая врага, закричали "Vive l'empereur!"
Эскадрон полковника Фавье обогнал бежавшую пехоту, остановил и выстроил на дороге. Разбуженный выстрелами, Мармон уже скакал к ним. Нужно было отходить обратно к ущелью, где корпус провел все нынешнее утро, тщетно вглядываясь в густой туман.
Конница построилась в колонну и шла вдоль дороги, по которой ощупью продвигалась пехота. Неприятельская кавалерия то и дело выстраивалась в линию, перерезая дорогу; голове колонны всякий раз приходилось пробиваться сквозь нее. Следом за французами шли прусские стрелки. В непроглядном мраке раздавались звуки сигнальных рожков, топот ног прекращался, и несколько минут подряд звучали выстрелы, нежданно сменявшиеся тишиной. Потом снова пели рожки, и французы втягивали голову в плечи. Впрочем, пули часто пролетали у них над головой: пруссаки стреляли с плеча, не целясь и не делая поправки на маленький рост — во время последнего рекрутского набора ограничения по росту сняли…
"Спасение только в мире; нужно договориться, иного выхода нет; мы стоим на пороге полного развала".
Письмо Жозефа казалось влажным от холодного пота, строчки прыгали, истерично крича: парижская Национальная гвардия отказывается от действительной военной службы! Пятипроцентные бумаги подешевели еще на пять франков! Повсюду жалуются, что весна уже наступила, а полевые работы невозможны, в стране нищета, и теперь ей грозит голод! В столице распространяют неприятные известия о положении армии, тридцать пушечных выстрелов у Дома инвалидов в честь победы при Краоне не вернули доверия к "Универсальному вестнику"… Вскинув голову, чтобы вытряхнуть эти слова из ушей, Наполеон принял рапорт у генерала Жерара, назначенного новым комендантом Суассона.
По улицам города снова брели изможденные, оборванные, израненные солдаты, только теперь это были французы. Хирурги оперировали прямо на голой земле; на Эне возникали заторы из-за сброшенных в нее мертвецов. Хорошо, что холодно, а то бы начались болезни.
Покончив с неотложными делами, император стал диктовать письмо брату.
Документы! В январе депутаты Законодательного корпуса потребовали опубликовать без купюр заявления союзников во Франкфурте, в которых говорилось о том, что они желают мира; Наполеон отказался и распустил депутатов. Но теперь союзники заключили в Шомоне договор о продолжении войны, в котором они не сомневаются в победе над Францией и уже делят ее: Голландия присоединит к себе Бельгию, германские княжества составят конфедерацию, Швейцария восстановится в прежних границах, Австрия вернет себе владения в Италии, Англия получит отнятые у Франции колонии… Вот это нужно опубликовать обязательно!
