– Эста-сайет, вам наверняка известно, что эта девушка знатного происхождения… Дочь хальконского барона Энка-Мардета, которого пришлось устранить из-за его связей с мятежниками. К сожалению, мне с запозданием стало известно о распоряжении верховного советника. По закону она не может считаться невольницей. Как бы то ни было, мой сын сжалился над ней и… Короче говоря, он решил взять ее под свою защиту.
– Что ж, он поступил весьма благородно, хотя и думал, что я об этом не узнаю. Полагаю, вы помните, что по закону все имущество человека, не оставившего завещания или наследников, принадлежит храму.
– Эста-сайет, честно говоря…
– А я и говорю честно, – резко заметила Форнида. – Скажите, а не заручился ли ваш сын согласием верховного жреца?
Верховный жрец промолчал. Благая владычица встала:
– Странные дела творятся в империи. С Сантиль-ке-Эркетлисом следует поступать в соответствии с законом, а с богом Крэном – как придется. Остается только надеяться, что бог не разгневается. Хорошо хоть я могу встать на защиту его интересов.
Форнида обернулась и посмотрела на Майю. Девушка, склонив голову и сложив руки, покорно стояла у стены.
– Это дитя – одна из наложниц Сенчо? Что вы с ней делать будете? Себе заберете? Или отдадите правителю Тонильды?
– Эста-сайет, вы чересчур требовательны, – с трудом сдерживая гнев, произнес Кембри. – В городе беспорядки, убийство верховного советника всех напугало, мы в смятении…
– Да, я вот тоже в смятении – и особенно из-за дерзкого богохульства вашего сына.
– Эста-сайет…
Не слушая возражений маршала, Форнида обратилась к Майе:
– Подойди ко мне, дитя мое.
Майя вздрогнула, мучительно покраснела и робко шагнула навстречу благой владычице.
– После купания в озере она выглядела гораздо лучше, – произнесла Форнида, оценивающе посмотрев на девушку. – Плохо вы о ней заботитесь, закон нарушаете. Что ж, придется мне самой ею заняться во избежание дальнейших безобразий. Вдруг еще какая-нибудь сайет захочет денег заработать на храмовом имуществе, а потом сбежит из города.
– Эста-сайет, во имя империи и ради нашей собственной безопасности, позвольте мне выразиться без обиняков, – сказал Кембри. – Да, мой сын нарушил закон, забрав хальконскую невольницу себе, но большого вреда в этом нет. Но эта невольница мне необходима. Ей предстоит выполнить очень важное поручение, от успеха которого зависит судьба империи.
– Вот этой малютке предстоит выполнить важное поручение? – удивилась Форнида.
– Да, эста-сайет. К сожалению, дело обстоит именно так. Умоляю вас, простите моему сыну его проступок. Если позволите, я объясню вам, для чего мне требуется именно эта рабыня.
– Нет, не утруждайтесь объяснениями. – Форнида пренебрежительно махнула рукой; рубиновые глаза золотой змейки блеснули в солнечном свете. – Я и сама могу догадаться – кого-то надо соблазнить, склонить на нашу сторону… предать. Ни на что другое у вас ума не хватит. Что касается вашего сына, то я как раз собиралась сообщить о его прегрешении верховному барону…
– Прошу прощения, эста-сайет, но Эльвер-ка-Виррион, по доброте душевной, хотел избавить девушку знатного рода от страданий, причиненных ей Сенчо…
– По-вашему, мы с верховным бароном вам поверим? Всем в Бекле известна репутация вашего сына, – заявила благая владычица. – Более того, маршал, я подозреваю, что вам самому небезразлична судьба этой Мильвасены, но на эту тему лучше не распространяться. Так уж и быть, я вас облагодетельствую: во-первых, на время оставим без внимания кощунственный проступок Эльвер-ка-Вирриона, а во-вторых, я возьму на себя заботу о сохранности храмового имущества, то есть вот этой рабыни.
– Эста-сайет, она нужна мне завтра!
– В таком случае приходите за ней ко мне, – сказала Форнида тоном, не терпящим возражений. – Она принадлежит не вам, а храму. Майя! Моя сайет ждет тебя в коридоре, – промолвила она и вышла из зала.
Майя задрожала и осталась стоять у кресла, не зная, повиноваться приказу благой владычицы или нет. Глаза ее наполнились слезами, и она упала на колени перед маршалом:
– Мой повелитель, а как же Оккула? Умоляю, разрешите мне с ней повидаться!
– Делай, что тебе велено, – холодно ответил Кембри. – Не гневи благую владычицу.
Майя прижала ладонь ко лбу и торопливо вышла. Прислужница Форниды встретила ее за дверью, закутала в накидку, взяла за руку и повела вниз по храмовой лестнице.
Вот уже девять часов Майя спала на широкой мягкой кровати. Солнечные лучи медленно скользили по полу, и наконец вечерний сумрак растушевал резкие полдневные тени. Рассеялся ужас, охвативший Майю со дня убийства Сенчо, но по-прежнему оставались неясными загадочные намерения Кембри, а неожиданное появление благой владычицы и вовсе повергло девушку в совершенное смятение – так трепещет и бьется птица, случайно залетевшая в ярко освещенные покои.
