– Так вот, мы еще издалека заметили лохматые гнезда на верхушках деревьев. Госпожа Форнида на них посмотрела и говорит: «Ах, цапли! Говорят, пирог с цаплями куда вкуснее пирога с голубятиной. Всегда хотела попробовать. – А потом и велит субанскому проводнику: – Форбас, залезь-ка на дерево, набери в гнезде птенцов для пирога». – «Нет, сайет, я не полезу, – отпирается паренек. – Страшно мне: гнезда высоко, а цапли своих птенцов охраняют, что твои драконы, все глаза мне повыклюют». – «Ах ты, трусишка, лягушонок субанский! Зря я тебя на службу взяла, – вздыхает она и приказывает нашему егерю: – Давай, Кумба, покажи ему, как настоящие охотники себя ведут». – «Простите, сайет, но мальчишка прав, – отвечает Кумба. – Мне моя шея дорога, ломать не хочется». – «О Крэн и Аэрта! – воскликнула тут Форнида. – Ну, раз так, делать нечего, придется мне самой». Потом она велела субанцу штаны снять и ей отдать, чтобы ветки ноги не оцарапали. Мы решили, что она шутит, – ей тогда всего семнадцать было, никто не знал, какая она отчаянная.
Надевает она штаны, берет короткое копье и карабкается на дерево, что твоя белка. Локтей на тридцать вверх забралась. Все кругом рты разинули, как зеваки на пожаре, стоят, ничего не понимают, только Кумба бормочет: «О Леспа, спаси и сохрани! О Шаккарн, она упадет и разобьется, а дядья ее меня вниз головой повесят!» Да я и сама от страха вся помертвела.
Долго ли, коротко ли, дотянулась она до гнезда на самой верхушке, локтей восемьдесят до земли. Ветки под ней раскачиваются, как трава на ветру. Цапли на Форниду налетели, а она их копьем убила, пятерым птенцам шеи свернула, за пояс тушки засунула – вниз не сбросишь, там трава высокая, кусты густые – и спустилась на землю. «Вот видишь, ничего страшного, – говорит она субанцу. – За твое непослушание тебе полагается цаплю сырой съесть, дочиста, в перьях и с клювом. Ну да ладно, в следующий раз исполняй, что велено». Субанец ни слова не сказал, но больше с нами на охоту не ходил. Впрочем, невелика потеря – у нас от желающих отбою не было: платила Форнида хорошо и о подвигах ее все знали. Понимаешь, на то дерево ни один смельчак бы не взобрался, кроме моей госпожи. Только мы тогда и не представляли, на что еще она способна.
– Ох, и я ей зачем-то понадобилась! – испуганно воскликнула Майя. – Да я же ничего такого не умею, разве что плавать…
– Плавать? – рассмеялась Ашактиса. – Ну что, накупалась уже? Выходи, я тебя оботру.
Майя выбралась из бассейна и растянулась на ложе.
– А ты знаешь, какие у благой владычицы обязанности? – спросила прислужница.
– Ну, она невеста Крэна, воплощение Аэрты и все такое. От нее зависит и плодородие, и деторождение.
– Верно. Благая владычица – не обязательно девственница, обычаи на этом не настаивают. Случалось, что и замужних женщин избирали, и шерн – главное, чтобы она была народной любимицей. Однако госпожа Форнида никогда к себе мужчин не приближала, в этом и сила ее.
– Ага, понятно, – лениво протянула Майя – Ашактиса умело и ловко разминала ей плечи.
– Но она же смертная, из плоти и крови, так? – напомнила прислужница.
– Ну да, смертная, – недоуменно признала Майя.
– Ей все известно обо всех жителях верхнего города, – продолжала Ашактиса. – Вот про Сенчо, к примеру. Ты у него любимой наложницей была, ублажала его с удовольствием, верно?
Майе польстили эти слова – она и не догадывалась, что о ней известно благой владычице.
– Особого труда мне это не доставляло, – вздохнула она.
– Ах, значит, тебе нравилось?
– Нравилось, конечно. Он всегда за мной посылал, никого больше не признавал. А иногда как распалится, никакого удержу не знает. Ну, приятно было – значит, у меня все хорошо получалось.
– Вот и благая владычица считает, что у тебя хорошо получится.
Майя перевернулась на спину и уставилась на прислужницу.
– Ей нравятся молоденькие, бойкие девушки, – объяснила Ашактиса. – Ничего не поделаешь, я уже не девочка, но зла на тебя не держу. Ты ее ублажи, вот как Сенчо ублажала.
Неожиданно Майя вспомнила о том, что тревожило ее больше всего:
– Ох, сайет… Ашактиса, у меня к вам есть просьба, очень важная. Вы знакомы с У-Саргетом? Ну, торговец есть такой в верхнем городе. Вы наверняка его знаете. Мне надо ему весточку передать про Оккулу, подругу мою!
– Ш-ш-ш, успокойся, дитя мое, – ласково сказала Ашактиса. – Ты понимаешь, о чем я тебе толкую? Завтра утром благая владычица любую твою просьбу выполнит…
Не успела Майя ответить, как дильгайская рабыня распахнула занавеси у входа, приложила ладонь ко лбу и объявила:
– Благая владычица!
Майя поспешно схватила купальную простыню, совершенно забыв о том, что несколько дней назад, на берегу озера Крюк, стояла перед Форнидой обнаженной.
Сейчас благая владычица выглядела совершенно иначе и держалась по-дружески, без высокомерия. Она подошла к Майе, взяла ее за руку и с улыбкой усадила на ложе, рядом с собой.
