Майя устроилась под навесом в углу крыши, приложила ладони к воспаленным глазам. В знойной, безветренной духоте было трудно дышать. Благая владычица приближалась к Бекле; Зан-Керель томился в плену Форниды. И не только Зан-Керель, но и Анда-Нокомис. Отношение Майи к Анда-Нокомису совершенно переменилось: он был ее соотечественником, родственником и законным повелителем, она обязана была служить и повиноваться ему. Как же им помочь?
Мысли путались; грозный образ благой владычицы стоял перед глазами, заслоняя собой все вокруг. Форнида утратила человеческие черты, превратилась в неотвратимый рок, в черную бездну, в липкую паутину, от которой нет спасения, – она опутывала свои несчастные жертвы вязким, беспросветным мраком, удерживая их на грани жизни и смерти, к вящему удовольствию благой владычицы. Майю захлестнула такая волна страха, беспомощности и отчаяния, что, если бы не Рандронот, она бы давно уже сбежала из города, забыв обо всем, даже о любимом Зан-Кереле, лишь бы оказаться подальше от неумолимой Форниды. Не было на свете такой силы, которая могла бы остановить благую владычицу.
Вдруг в дверь громко застучали. Майя чуть приоткрыла глаза: солнце клонилось к закату. Она хотела подняться и выглянуть с крыши во двор, но Рандронот схватил ее за руку и сам опустился на тюфяк. Чуть погодя Огма окликнула хозяйку.
– Я спущусь, – сказала Майя.
– Нет, пусть она к нам выйдет.
Огма вскарабкалась на крышу и стояла, неуверенно переводя взгляд с Майи на Рандронота, словно боясь заговорить.
– Что случилось? – спросила Майя, предчувствуя неладное.
– Там Локрида пришла, сайет, – запинаясь, пробормотала Огма и умолкла, не в силах сообщить дурные вести.
– От Мильвасены?
– Ох, сайет, она совсем плоха. Роды прежде времени начались, к ней повитух позвали и лекаря, только все боятся, что не выживут ни она, ни ребеночек. Мильвасена Локриду за вами отправила, очень просила прийти.
– О боги! – вскричала Майя. – А я и забыла совсем… Ну конечно же…
– Она же из-за господина Эльвера переволновалась, вот и… – начала Огма.
– Да, конечно…
– Локрида говорит, что он как вернулся, так заперся во дворце Баронов и видеть никого не желает. А госпожа Мильвасена с Локридой во дворец сами отправились, только он ее к себе не допустил, вот она и расстроилась.
– Скажи Локриде, что я сейчас спущусь, – велела Майя служанке и умоляюще посмотрела на Рандронота. – Мой повелитель, клянусь неисповедимой Фрелла-Тильзе, я никому ни слова не скажу! Отпустите меня к Мильвасене, я через час вернусь, обещаю!
– Нет, Майя, война есть война, – заявил он. – Никуда ты не пойдешь. Секрон уже на подходе. Эвд-Экахлон и Эльвер-ка-Виррион – наши враги. Встречаться с ними я тебе не позволю.
– Но если я не приду, они наверняка что-то заподозрят!
– Вот захватим Беклу, отпущу. Вдобавок ты-то чем Мильвасене поможешь?
– Она же моя подруга! Ах, мой повелитель, прошу вас, разрешите мне ее навестить! Вы же меня любите…
– Сейчас не до этого, – холодно заметил он.
Внезапно Майе пришла в голову простая и очевидная мысль. И как она раньше не сообразила – это же Рандронот, тот самый Рандронот, что заплатил за ночь с ней девять тысяч мельдов! Майя утерла слезы, успокоилась и перевела дух.
– Мой повелитель, я все понимаю, – сказала она чуть погодя. – Конечно, сейчас вам гораздо важнее судьба ваших солдат. Раз уж вы мне не верите, ничего не поделаешь, придется с этим смириться. Давайте выйдем в сад, посидим в тенечке, вина выпьем. А на крышу одного из ваших людей отправим, он последит.
Поразмыслив, он согласился, и они спустились в дом.
Пока Рандронот отдавал распоряжения солдату, Майя отозвала Огму в гостиную.
– Не задавай лишних вопросов и делай, как велено, – торопливо зашептала она служанке. – Принеси в сад вина и сладостей, только побыстрее!
В саду Майя наполнила вином кубок, вручила его Рандроноту и жадно выпила сама.
– Вот чего мне недоставало! – воскликнула она. – Не хотите прогуляться к озеру, мой повелитель? Там на берегу есть… Ой, а я вам не рассказывала, как Карната встречала? В кувшинках? Вот послушайте…
Непринужденно болтая, она взяла лапанца под руку и повела по тропке, вьющейся между благоуханных кустов и цветов. Прохладный воздух полнился нежными ароматами, на западе алел закат.
– Ах, мой повелитель, я так по вам соскучилась! С той самой ночи после баррарза… Чудесное было время, правда? Вам понравилось? А помните, утром вы думали, что обессилели, а потом оказалось, что нет? – хихикнула она.
– Еще бы не помнить! – ответил он. – Такое не забывается.
– Жаль, вам сейчас не до постельных утех! – разочарованно вздохнула Майя, прижав его руку к груди. – А как граф Секрон в город войдет, и вовсе случая не представится…
– Ты же сама не хотела… – удивился он.
– Ну, я такого не говорила, а вы не спрашивали, – лукаво улыбнулась Майя.
Они подошли к мраморной скамье у берега.
– Ты весь день на меня дулась, вот я и решил…
– А вы не знаете, что ли, как после ссоры мириться сладко? – прошептала она, целуя его в висок. – Это все от волнения, мой повелитель.
– Да ты меня дразнишь!
