Майя, прильнув к нему всем телом, страстно поцеловала его. Он застонал и ответил на поцелуй, сжимая ее в объятиях.
– Давай вернемся в дом, скорее!
– Нет, мой повелитель, негоже так! Там солдаты ваши, мне при них неловко… Что ж, придется потерпеть. – Она покрыла его пылкими поцелуями. – А жаль, верно?
– Зато здесь нас не увидят… – предложил Рандронот.
– Здесь? – Майя изумленно распахнула глаза, прикрыла рот рукой. – Нет, что вы, как можно…
– Ты – Леспа, я – Шаккарн, нам все позволено, – ухмыльнулся он.
– Нет-нет! – пролепетала она, но его ловкие пальцы уже распустили завязки ее платья.
Тонкая ткань скользнула к талии. Рандронот склонился и поцеловал Майину грудь.
– Ну, я не знаю… Ах! – Майя скинула сандалии, высвободилась из платья и осталась обнаженной. – Ой, а отвернитесь на минуточку, мне пописать надо, а я при вас не могу…
– Ах, не можешь?! – Рандронот игриво шлепнул ее по заду. – Так и быть, отвернусь, – сказал он, стягивая кожаный камзол.
Майя бросилась прочь – по траве, по воде, только дельды подпрыгивают и волосы за спиной развеваются. Она вбежала в озеро – по щиколотку, по колено, – медленно сделала несколько шагов на глубину и поплыла прочь.
– Майя, вернись! – крикнул Рандронот. – Утонешь!
Она, не оборачиваясь, плыла вперед. Озеро обволокло ее ласковой прохладой, баюкая на волнах. Тут Майя сообразила, что плывет слишком быстро; как бы не выдохнуться раньше времени – до западной оконечности озера еще далеко, да и течение сносит (неподалеку через озеро протекала речка Монжу). А вдруг Рандронот по берегу в погоню пустится? Нет, он не захочет, чтобы его заметили.
Озеро Крюк Майя проплыла за полчаса. О Мильвасене она не забывала, но плавание, любимое занятие, ее расслабило и успокоило. Вдобавок приятно было сознавать, что ее умение плавать помогло ей сбежать от Рандронота.
По пути она вспугнула стаю черных красноклювых лебедей, которые, тяжело поднявшись на крыло, широким кругом облетели озеро и опустились на берег Монжу. Майя плыла медленнее, часто переворачивалась на спину, отдыхала. Вот слева показался парк, где убили Сенчо, дерево, с которого она ныряла, и тихая заводь, где Майя спасла жизнь Шенд-Ладору. Отчего-то все выглядело иначе – наверное, оттого, что теперь она смотрела на все глазами свободной женщины, а не простодушной невольницы. «Интересно, а что случилось с Зиреком и Мерисой? – рассеянно подумала она. – Удалось ли им спастись? Может, Оккула знает? Неужели только мне и Оккуле известно, кто убил Сенчо?»
Впереди показались зеленые лужайки и террасы Леопардового холма, а над ними высился дворец Баронов; двадцать высоких стройных башен на фоне пламенеющего неба торчали пучком огромных камышей. Западная оконечность озера была гладкой, как стекло; от Майиных гребков по воде пошли широкие круги. Ни у воды, ни на зеленых склонах не было ни души. Дворец казался заколдованным замком из сказок старой Дригги, – наверное, в такую сказочную крепость каждый вечер возвращался Кенетрон. Может быть, сейчас он вылетит на сияющих крыльях из пламени заката и исцелит Мильвасену? Нет, Кенетрону Майя прежде не молилась, а сейчас начинать было поздно – вряд ли бог внемлет ее мольбе, ведь она только что обманула лапанского владыку…
В двухстах локтях до берега Майя ощутила под ногой дно, подплыла поближе и, выйдя на песчаный берег, облила себя горстями воды.
Как же помочь Мильвасене? Майя никогда прежде не думала, что при родах могут возникнуть осложнения, ведь Морка рожала дочерей с такой легкостью, будто скидывала с ног тяжелые башмаки. Локрида – женщина смышленая, зря тревожиться не станет, поэтому, наверное, дело совсем плохо. В каждом мужчине живет страх смерти в бою, в каждой женщине глубоко заложен инстинктивный страх перед родами, и Майя, волнуясь за подругу, забыла даже о своей наготе, – точнее, как при тяжелом ранении или смертельном недуге, в нынешних обстоятельствах нагота не имела ни малейшего значения.
По узкой тропке, вьющейся между невысокими каменными стенами, Майя взобралась на Леопардовый холм. На склонах виднелись беседки, в которых обычно уединялись влюбленные или мечтатели. Сейчас нигде не было ни милующихся парочек, ни друзей, оживленно обсуждающих музыку или скульптуру, ни озабоченных городских советников. Майя не знала, что Эвд-Экахлон, выслушав вести, принесенные Кревином, немедленно уведомил всех обитателей верхнего города и послал гонцов в нижний город с приказом закрыть все ворота и выставить усиленную стражу. В Бекле начиналась паника. Верховный барон, владыка империи, подло убит – не кем-нибудь, а благой владычицей! На глазах у тысяч свидетелей! Немыслимо! После такого невероятного события, подобного которому не упоминали ни летописи, ни сказания, ни хроники жрецов, может случиться что угодно. А вдруг мертвецы восстанут из могил, земля содрогнется, скалы обвалятся, храм Крэна рухнет? Нет, недаром Леспа осенила северный небосклон зловещим знамением!
