– Ну, до Синих ворот мы вас проводим, – решительно сказал капитан. – Нам все равно в ту сторону.
Тут дверь открылась, и солдаты ввели пленников: Байуб-Оталя и… Майя пошатнулась и схватила капитана за руку. Перед ней стоял Зан-Керель!
При виде возлюбленного силы покинули Майю; сердце замерло, по щекам ручьями покатились слезы.
Память зачастую отражает образ близкого человека или любимых мест не достоверно, а создает идеализированное представление; ценишь не эфемерную внешнюю оболочку, а глубинную, внутреннюю сущность – так, тоскуя по родному дому, вспоминаешь не обстановку, а любовь и заботу, которые окружали тебя с детства; помнишь не внешность возлюбленного, а его теплоту, чуткость и ласку. Встреча с любимым после долгой разлуки часто ошеломляет, потому что память хранит только смутные черты.
При виде Зан-Кереля Майя испытала неимоверное потрясение. Ей вспомнилось древнее сказание о призраке, который являлся по ночам к любимой девушке; в памяти зазвучал дребезжащий голос старой Дригги:
Высокий и худой Байуб-Оталь, хоть и выглядел измученным невзгодами, в общем изменился мало; но Зан-Керель, ее милый Зан-Керель, юный красавец, который смешил ее, ласкал и страстно сжимал в объятиях… Она с трудом узнала своего возлюбленного в беспомощной развалине… Жуткая перемена была выше Майиного понимания. Как боги это допустили?
Бледный, до предела изможденный Зан-Керель выглядел сущим мертвецом. Глаза его были полузакрыты, губы пересохли и растрескались, рот приоткрылся, голова безвольно повисла; ноги ему не повиновались, и стоял он только потому, что его с обеих сторон поддерживали солдаты. Его внесли в каморку, и все ошеломленно ахнули.
– Сайет, вы хотите увести из Беклы обоих пленников? – удивленно спросил Мендел-эль-Экна.
– Да, – решительно ответила Майя.
– Что ж, как вам будет угодно, но позвольте заметить, что катриец совсем плох… Боюсь, он идти не сможет.
– Нам лишь бы из города выбраться, – сказала Майя. – Там я о них позабочусь. А за вашу помощь я буду бесконечно признательна.
– Ступай к начальнику тюрьмы и возьми у него носилки, – велел капитан одному из своих солдат. – Доберемся до Синих ворот, а там что-нибудь придумаем.
Носилки – грубая холстина, натянутая меж двух шестов, – были покрыты запекшейся кровью, и Майя невольно отпрянула, сообразив, для чего их использовали. Зан-Керель по-прежнему не узнавал ее и не понимал, где находится. Байуб-Оталь взял Майю за руку:
– Это ты нас освободила?
– Да, Анда-Нокомис.
– Как странно… И ты хочешь вывести нас из Беклы?
– Если получится. В городе переполох…
– Что ж, я тебе доверяю. А кто эти люди?
– Лапанцы.
– Лапанцы? А где Кембри?
– Ушел с войском на юг, сражаться с Эркетлисом. Лапанцы подняли мятеж и хотят захватить город, но Форнида…
– Что ж, может, нам и повезет. Вот только Зан-Керель…
– Его мы возьмем с собой. Если он снова попадет в руки Форниды… Пойдемте, уже все готово.
Мендел-эль-Экна с восемью солдатами вызвался их проводить. Только когда они дошли до западной оконечности Шельдада, Майя поняла, что город в огне. Отовсюду доносились крики и звуки сражения. В полутьме тут и там завязывались потасовки – непонятно, кто и с кем дрался, – звенели мечи, раздавались крики и стоны раненых, на дороге лежали трупы.
– Не тревожьтесь, сайет, – невозмутимо заметил капитан. – Мы скоро все уладим. Сейчас главное – не останавливаться.
Однако на Шельдаде то и дело вспыхивали стычки, и путникам пришлось остановиться. В толпе солдат шныряли нищие и воришки, грабили беззащитных жителей, громили лавки. Во многих домах у входа выставили стражу – суровые мужчины с дубинками охраняли жилье, отгоняя желающих поживиться. С верхних этажей погромщиков обливали помоями. Пронзительно визжали женщины. Некоторые дома подожгли; рев пламени и грохот рушащихся балок смешивались с криками толпы. Свет пожаров затмевал звезды в ночном небе.
– Сайет, вы знаете, как здесь пройти? – крикнул капитан Майе.
– Лучше всего – к Невольничьему рынку, а оттуда вверх по Харджизу, мимо храмового квартала, – ответила она.
Когда они свернули с Шельдада, идти стало легче. Грабители их сторонились, не желая связываться с вооруженными солдатами. Впрочем, какие-то бандиты спьяну решили попытать счастья, но Мендел-эль-Экна со спутниками дал им суровый отпор, и через несколько мгновений два трупа лежали в канаве, а остальные мерзавцы пустились наутек.
Через полчаса путники добрались до Синих ворот, где напор толпы сдерживала шеренга лапанских солдат с копьями и мечами наготове. Запыхавшийся командир копейщиков сдернул с головы шлем, отсалютовал и спросил:
– Вы нам не поможете, капитан? Секрон приказал никого не выпускать, но горожане всполошились, бегут из Беклы, нам их не удержать.
– А где сам Секрон? – спросил Мендел-эль-Экна.
