— Ты думаешь, что для того, чтобы показать мне свой интерес, надо об этом говорить? Думаешь, можно создать видимость интереса? Можно, конечно, но для таких же тупиц, как ты. А меня не интересуют все твои вежливые фразы, которые на самом деле предназначены только для одного: таким образом ты уходишь от устранения негативных эмоций, переодевая их в мутное довольство.
— Вот черт!!!
Набираю побольше воздуха, вылезаю из шкуры напуганного ничтожества, уверенно и громко говорю:
— Я хочу пойти прогуляться!
— То-то же, — рассмеялся так, будто и не был только что строг и холоден.
Быстро все меняется… я даже иногда просто не успеваю обидеться на него. Обида только-только начинает подступать, как вдруг он становится другим, и я напрочь забываю о том, что только что собиралась выразить претензию, обвинить в несправедливости и негативном отношении, и меня захватывает интерес. Всплеск интереса порождает симпатию к нему, граничащую то с восторгом, то с сексуальным возбуждением. Раньше мои дни были размеренны, и от пробуждения до засыпания проходило одинаковое количество времени, и настроение было примерно одинаковым в течение дня, а если оно и менялось, то один… ну два, три раза в день. Сейчас же происходит что-то незнакомое. Ведь вроде как недавно проснулась, а такое впечатление, что прошло уже полдня… Настроение меняется чуть ли не каждую минуту, — фейерверк чувств, мыслей, эмоций, открытий.
Каменистая тропинка, дьявольски извиваясь меж зарослей осенних горных цветов, выводит меня к озеру. Никак не могу поверить в то, что нахожусь в этом месте. Оно по-прежнему не становится более реальным, никак не покидает ощущение, что это какая-то другая реальность, или я сама изменилась? Как это сложно… «Реальность» и «я сама», «реальность» и «я сама»… Может ли быть «реальность», если нет меня самой? Я уже думала об этом, но сейчас опять нет никакого понимания. Обязательно поговорю об этом с… Я ведь даже еще не знаю, как его зовут!
Озеро кажется таким… легким, что ли, как будто оно воздушное, не лежит на дне, а лишь ласково прикасается к нему. Я точно знаю, какая в нем вода, — холодная, но не обжигающая. Плаваю я очень хорошо, но обычно боюсь купаться в диких местах — боюсь глубины и дна. Откуда взялся этот страх? Сквозь пелену лет пробивается смутное воспоминание, это пока еще только ощущение, еще только невнятный страх, слипшийся с образом пугающего и неизвестного дна… Родственники… Бабушка, дедушка, родители, еще какие-то люди, — все что-то говорят, суетятся, для меня это как безликий шум, фон, абсолютно не интересный. Они похожи на заводных кукол, — все на один вкус, как будто из одного теста слеплены… Озеро… Озеро… Озеро! Да, точно, мы на берегу озера! Я бегу прямо в одежде к воде, хочу забежать в воду в разбега, это такое радостное и увлекающее желание! …Берег оказался илистым и обрывистым, но поняла я это только тогда, когда ноги соскользнули в воду, и я уже почти по пояс в нее ушла, как меня схватила мама, прижала к себе крепко-крепко… В момент падения я как будто оказалась в вакууме, не было ничего — ни страха, ни радости, я не знала, как реагировать, я еще не знала, что такое страх. Вот черт — это надо же вспомнить такое, а ведь точно, до этого самого дня я не знала, что такое страх! И когда она, судорожно вцепившись, прижала меня к себе, что-то новое впиталось в меня, — миллиметр за миллиметром мое тело заполнило что-то бетонное, темно-серое, всепоглощающее, сковывающее…
Сбросив вместе со страхом одежду, разбегаюсь и рассекаю воду руками, дельфином ухожу вглубь. Как здорово чувствовать себя абсолютно дикой, свободной, бесстрашной! Это мой мир — леса, скалы, ночные тропы, лунные поляны, огненные закаты, лесные озера… Раскинулась звездой на воде, а потом опять ныряю русалкой. Всплески воды тонким эхом разносятся к скалам, поросшим у подножия низкорослыми соснами. Вдоволь накувыркавшись, вылезаю на берег и ложусь на большой, горячий от солнца камень. Тишина.
Когда вернулась в дом, его не было ни в комнате, ни на кухне, все остальные двери были по-прежнему закрыты, и было неловко их открывать, хотя, конечно, было любопытно посмотреть — что за ними. С кухни шел запах вкусной еды, и я нашла там горячие оладьи, бананово-кокосовое варенье и чай. Значит, он только что был здесь! Мне нравится его присутствие. В моих противоречивых и стремительно меняющихся восприятиях все чаще вспыхивала самая настоящая влюбленность, вызывающая острое сексуальное желание. Вот опять представила, как он входит в меня, и сразу все застучало, намокло… Боже, что я говорю… откуда берутся эти кондовые слова… входит… заполняет… намокло… ну а как сказать? Засовывает? Залезает? Впиндюривает? Набухло? Неудержимо начал разбирать смех, пока я спазматически пыталась подобрать слова, которые бы выражали мои чувства. Богатый значит русский язык… да это еще никакой не язык, а так, зародыш…
