Р' старых фантастических книгах Джейн попадались сюжеты, в которых автор пытается нарисовать идиллию РїРѕРґРѕР±ного СЂРѕРґР°, но движущей силой всегда было что-то предельно чужеродное, отталкивающее – то классовая борьба с миром капитализма, то, наоборот, борьба с заразой коммунизма. То идея-фикс завоевания космоса просто ради завоевания, власть ради власти, расширение ради расширения. Когда же автор старался подняться до самых, так сказать, чистых, идеальных мотиваций, тогда ученые во всю стремились обогнать друг друга, поскорее совершить открытие, и получалась новая идея-фикс – открытия ради открытий. Удивительно, но людям крайне сложно вообразить, понять и принять идею жизни ради удовольствия РѕС' нее. Р
Пыльная дорога безбожно виляла, подставляя под колеса ухабы, ручейки и каменюги, так что у Джейн непроизвольно вырывались возгласы удивления, когда старый, дребезжащий автомобиль все-таки успешно преодолевал очередное препятствие. Точнее даже сказать – это возгласы выбивались из нее мощными ударами продавленного сидения. Иногда крутизна подъема оказывалась слишком большой, и таксист вынужден был притормаживать, выходить из машины и вычислять оптимальный способ все-таки въехать на эту крутизну. Каждый раз Джейн казалось, что эта остановка – последняя, и отсюда придется идти пешком, что вряд ли стало бы приятным дополнением к ее шестнадцатичасовому перелету – жара стояла несусветная. И каждый раз таксист героически находил возможность продолжить путь – видимо, сыграло свою роль то, что на его цену согласились, не торгуясь. А может – профессиональная гордость.
– Как же он сам-то сюда ездит? – вырвалось у нее после очередной такой остановки.
– А куда ему ехать, – процедил Дик, жуя травинку. – Ему и тут хорошо, никуда он и не ездит.
– Что, прямо никуда? Насколько мне известно, он довольно активно перемещается по миру, занимаясь и альпинизмом, и дайвингом, ну и бизнес… ведь у него сеть отелей по всему миру.
– Нет, я не в том смысле, – пояснил Дик. – Тропинка. Тут есть тропинка, она ведет по почти отвесной скале напрямик к поселку, по ней он и ходит. Час вниз, полтора часа вверх, вот так…
Что ж, возможно в джунглях, по которым якобы проходила та тропинка, было и не так жарко, но с другой стороны – колючий кустарник, пиявки, испарения тропического леса… и все равно жара… полтора часа, да еще вверх… нет, лучше уж потрястись в кондиционированном такси.
Джейн откинулась на спинку сиденья и перестала следить за тем, как таксист совершает свои подвиги. В конце концов, ему за это заплатили, пусть везет. Она, по большому счету, не понимала, зачем она тут – за тысячи километров от места своей непосредственной работы – "Трансмедикал ресерч корпорейшн" в штате Иллинойс. Впрочем, это уже не в первый раз. Точно так же она не понимала – зачем ее, рядового физика-технолога, пригласили на собеседование в американскую медицинскую корпорацию. Но поездка была оплачена, гонорар, независимо от результата собеседования, причитался, руководство Дюссельдорфского института было не против, и… ну почему нет – она полетела. Полетела и осталась. Осталась несмотря на то, что результаты собеседования устроили ее работодателей, но не ее саму – общие разговоры о медицинских технологиях оставили ее, по сути, в неведении относительно того, чем ей придется заниматься, но было ли что терять? Да нет, не было. Хоть смена мест, Джейн это любила. И еще она любила хорошие гонорары.
И вот теперь снова поездка непонятно зачем и непонятно куда – какая-то гималайская глушь. Хотя – красиво! Да, этого не отнять, красиво. Снова горы, кстати! Тогда, перебравшись в Штаты, она выпросила себе отпуск до начала работы, и помчалась смотреть национальные парки, тратя "подъемные" средства. В треке Dripping Springs по Гранд Каньону людей почти не было. Вокруг – залитые солнцем склоны, и когда спускаешься вниз в ущелье, казавшаяся сверху пустынной местность оказывается усеянной пупсовыми цветущими кактусами, кустами с мягкими иголками. Она так часто их лапала, что и сейчас совсем без усилий возникает ощущение в пальцах, ладонях от прикосновений к ним. Эта местность казалась сверху серой – возможно из-за смешения желто-красного цвета почвы и зеленого – растений. То тут, то там выпрыгивают белки, любопытные. Ящерки шуршат в кустах или греются, замерев на камнях. Тихо. Только шорох песка и камней под ногами, крики ястребов в вышине, слабый ветер изредка шелестит листвой деревьев. Солнце прямо над тобой, затишье. Еще только спустившись наполовину, она оглядывается вверх – не верится, что с такой высоты спустились, смотрит вниз – сколько еще идти!
Огромные просторы каньона, что в ширину, что в глубину, никак не укладываются в голове. Даже пройдя несколько разных треков в течение трех дней и пролетев над ним на вертолете, лишь отдаленно понимаешь, насколько он огромен.
Потом был длинный трек Kaibab – около двенадцати километров вниз, до реки Колорадо, с ночевкой в спальниках под открытым небом, и обратно на следующий день – Bright Angel – около пятнадцати километров вверх. Цвет реки – зелено-бирюзовый, вода ледяная, а песок раскаленный. Больше минуты ни там, ни там не простоишь, поэтому она перебегает из воды на песок и обратно. Сидя на камне, можно пялиться на то, как бурлящая река перепрыгивает через камни. Тепло, почти жарко. На ней шорты и задранная майка, так что осталась полоска на грудках. Ночью – выход из лагеря с фонариками, звезды постепенно гаснут и небо становится все розовее. Переход по высокому, узкому, чуть качающемуся мосту над бурной рекой, дыхание слегка перехватывает, но не от страха.
