— Здесь может произойти все, что угодно. В прошлом году была гроза, и в одном доме умерли все, кто там был. Почему они умерли — неизвестно, там были и дети, и взрослые, всего 7 человек. Их тела сбросили со скалы, и с тех пор в том доме чуть ли не каждую ночь слышались разные звуки. Тогда дом сожгли, но стало только хуже, — звуки стали слышаться из кустов, из-за углов, так что как стемнеет, тут вообще никого не увидишь на улице. И если бы только это! Тут столько всего происходит…
— Может, они просто слишком много курят марихуаны?
— Скорее наоборот — потому они столько ее и курят… а вообще я даже думать не хочу, почему тут вся эта чертовщина происходит, я здесь очень редко бываю, и всегда пробегаю мимо как можно скорее.
Мы вошли в деревню. Вдоль разбитой тропы, по которой сочится ручей, стоят деревянные двухэтажные дома с балконами без перил, на которых, свесив ноги, сидят женщины с суровыми лицами и тяжелыми взглядами. Все они заняты одним делом — производством гашиша, который потом расходится по всей Индии и за ее пределами. Интенсивное перетирание кустов марихуаны между ладоней приводит к тому, что через некоторое время на коже рук остается толстый масляный слой конопляной массы. Эту массу снимают с ладоней и делают из нее пластинки для продажи. Местные дети всех возрастов заняты тем же самым, — некоторые стоят прямо около дороги и перетирают своими маленькими ладошками свисающие над тропой ветки марихуаны, а некоторые выбегают навстречу, предлагая на выбор разные сорта гашиша, убеждая меня в том, что здесь я могу это купить по самой низкой цене. Я попросила Раджа отогнать от меня сопливых наркоторговцев и указала на небольшой храм вдалеке деревни.
— Это храм?
— Да, но туда нельзя ходить, и даже фотографировать его нельзя. Я еще забыл сказать, чтобы ты не трогала никакие камни. Местные жители верят в то, что в некоторых камнях живут духи, которым они поклоняются, и если ты дотронешься до такого камня, у тебя будут неприятности, — придется платить, и может быть даже немало, — зависит от настроения обитателей Маланы.
— Ну а посмотреть на такой камень я могу?
— Если бы я знал, я бы показал, но я не знаю.
Захотелось пить, и мы как раз проходили мимо магазина — полутемного окна в раздолбанном деревянном сарае, в котором сверкали сникерсы и кока-кола. От тропы до магазина было всего два шага, и я уже почти сделала их, как Радж спас меня, крепко схватив за плечо.
— Даже туда нельзя! Я же тебе говорил — с тропы не сходи. Давай деньги.
Я сунула ему бумажки, он передал их местному жителю, стоявшему неподалеку, тот сунул их в кривое окно, из которого смуглая грязная рука протянула бутылку воды.
Вскоре мы подошли к концу деревни, а я кроме марихуаны и мрачных людей так ничего и не увидела. Вот тебе и загадочная Малана…
