Она поднимает брови. Знаю, что она хочет услышать. Дифирамбы о том, как после этого поцелуя я потеряла голову и бесповоротно влюбилась в Майкла, как забыла о существовании Люка и с тех пор только и думала о том, как завоевать своего учителя! Смеш-но!
Конечно, если бы Майкл прямо сейчас завалился ко мне и сказал бы о том, что снова хочет поцеловать меня — я не посмела бы отказаться. Поцелуй мне понравился, это было прекрасно, он настоящий мастер своего дела. Но вся суть в том, что это именно его дело! Его талант, его призвание и его работа — сводить девчонок с ума. Я лишь воспользовалась его харизмой и направила её в нужное русло. На обучение такой бестолочи, как я.
Между нами даже не было никакой неловкости после поцелуя. Мы встречались на заднем дворе школы, он рассказывал мне о том, как вести себя на вечеринке и о том, как ему удалось стать капитаном школьной сборной. Болтали мы много и легко, и именно эта лёгкость была в Майкле Тёрнере его главным достоинством. Я не думала, что нужно держать спину ровно, улыбаться широко, не думала, что сказать и даже что подумать. Нам было легко вместе, мы строили грандиозные планы на завоевание одного неприступного мальчишки, и это нас объединяло.
Вот и всё, что я чувствовала после поцелуя.
— Неужели никаких бабочек? Ну, не знаю, Трейси из параллели рассказывала, что её первый поцелуй она не захочет вспоминать даже под пытками. А у тебя так… и сразу с Майклом Тёрнером.
— Ещё и не по-настоящему, — я подмигиваю подруге и накрываю пылающее лицо подушкой.
Дверь в мою комнату неслышно открывается. Мама заглядывает в комнату с лёгкой улыбкой.
— Кэнди, звонила твоя мама. Она просила передать, что уже достаточно поздно, и она ждёт тебя дома.
Спохватившись, подруга забирает свой рюкзак и обнимает меня на прощание. Провожаю её до двери, попутно выслушивая очередные безумные идеи о моем костюме на Хэллоуин. Она останавливается на мумии, и, попросив меня подумать об этом решении, уходит. Смеясь и представляя себя, обмотанную в бинты, возвращаюсь в свою комнату, но не успеваю даже дойти до кровати, когда слышу звонок в дверь.
— Кэнди, наверное, что-то забыла! — мама кричит из кухни, и я, закатив глаза, возвращаюсь обратно.
Мысленно уже отчитываю подругу за её рассеянность и с улыбкой открываю дверь.
И челюсть моя стремительно летит вниз.
— Привет, — Майкл ослепительно улыбается, стоя на пороге моего дома прямо передо мной.
В удивлении открываю рот и подаюсь назад. Только сейчас замечаю в одной его руке чехол, а в другой — мотоциклетный шлем. Он стоит передо мной с этой улыбкой, в кожаной куртке, с чехлом и шлемом, а я, сбитая с толку, не могу связать и двух слов.
— Эм, ты точно Сара? Или её сестра-близнец, которая, увидев такого красавчика, потеряла дар речи?
Майкл ухмыляется, и в мысли мои возвращается ясность. Закатив глаза, качаю головой.
— Привет, — недоуменно протягиваю я. — Проходи?
— Нет, лучше ты выйди. Только надень пальто, холодно.
Он отходит от двери, ожидая меня на веранде. Гонимая непониманием, в суматохе одеваюсь и выхожу следом, закрывая за собой дверь. Кажется, маме и дела никакого нет, что мне лишь на руку.
— Итак… — вопросительно поднимаю брови, останавливаясь напротив Тёрнера.
Смотрит мне в глаза и поджимает губы. Не спрашиваю, где он взял мой адрес и что сейчас за безумные идеи посетили его голову, а лишь стою напротив и всё жду, когда он начнёт говорить.
— Послезавтра Хэллоуин. Ты выбрала костюм?
Вопрос его заводит меня в тупик.
— Мы с Кэнди думали над мумией, кошкой, призраком и Полом Стэнли, — с усмешкой говорю я.
Тёрнер смеётся.
— И на что пал твой выбор?
— Мумия, но я не думаю, что это будет хорошо сочетаться с твоим костюмом Купидона.
— Ха-ха-ха, сделаем вид, что это было смешно.
Обращаю взгляд на байк, стоящий на подъездной дорожке моего дома, а затем снова смотрю на Майкла.
— Так ты, значит, из плохих парней? Байки, кожаные куртки…
Он улыбается уголком губ. Нахально, в лучших его традициях.
— О да, я очень плохой, — кивает и делает шаг ко мне. — На этот Хэллоуин намереваюсь отобрать все конфеты у детишек.
— Да ты просто монстр!
— Заткнись, — он смеётся, чуть сощурившись, и в уголках его глаз появляются едва заметные морщинки. Заражаюсь его хохотом, а затем он демонстрирует мне этот таинственный чехол. — Я принёс тебе кое-что, О’Нил.
Любопытство волной сбивает меня с ног. Уже не до смеха, и я словно маленький ребёнок, переминаюсь с ноги на ногу, с широкой улыбкой предвкушения наблюдая за тем, как мучительно-медленно он расстегивает молнию на чехле.
— Ну же, Майкл, не томи! Что там?
