По словам Майкла, здесь подавали лучшие бургеры и самый вкусный молочный коктейль в Штатах. Мы сидели за самым крайним столом, скрытые от чужих глаз, друг напротив друга. Я слушала Kiss по радио, покачивая ногой в такт любимой песне, а Майкл смотрел на меня. Это продолжалось до тех пор, пока я не поймала его взгляд.
— Почему ты смотришь?
Тёрнер не отводит взгляд и не смущается. Улыбка его становится шире, когда он качает головой.
— Ты знаешь все их песни?
Настала моя очередь улыбаться. Ловлю момент, а затем вместе с любимой группой едва слышно пропеваю:
— Я была создана, чтобы любить тебя, детка, а ты был создан, чтобы любить меня, — пою, не отпуская его взгляд.
Майкл перегибается через стол, наклоняясь максимально близко к моему лицу, в глазах его горит огонь, когда он продолжает:
— Я не могу насытиться тобой, малышка, а ты насытилась мной?
Музыка продолжает играть, группа продолжает петь, а мы просто улыбаемся, уставившись друг на друга с неподдельным блеском в глазах. Просто потому, что нравится так. Песня нравится. Хорошая.
Он смотрит на меня ещё какое-то время, а затем отстраняется, возвращаясь в прежнее положение. Официантка как раз приносит наш заказ, и я с благоговением смотрю на молочный коктейль, который Майкл заказал для меня.
— Итак, что мы здесь делаем? — спрашиваю я, отпивая глоток прекрасного на вкус напитка.
— Обсуждаем стратегию, — спокойно отвечает он и подвигает ко мне тарелку с бургером. — Это для тебя.
— Нет, я не голодная, спасибо.
Тёрнер выгибает бровь, уставившись на меня, как на самое глупое существо на планете.
— Стесняешься есть при мне?
Вот же нахал самодовольный!
Отставляю в сторону бокал с коктейлем и демонстративно хватаю бургер обеими руками, откусывая немаленький кусок. Майкл смотрит на меня с улыбкой.
— И правда вкусно.
— Майкл Тёрнер хрени не посоветует.
— Правда? А что это тогда было в кафетерии?
— Я не виноват, что этот отшельник тугодум.
Закатываю глаза, облокотившись о мягкую спинку кожаного дивана. Всё ещё трудно поверить, что я прогуливаю уроки, сидя с Тёрнером в закусочной в квартале от школы. Я и в Балтиморе успеваемостью не отличалась, но здесь… здесь другие ощущения. Вероятно, из-за ауры, создавшейся вокруг Майкла. Самый крутой парень школы и просто засранец — клише, плотно прибитое к этому парню. Но так ли это на самом деле?
Нет, конечно же нет. Засранец — слишком мягко сказано.
Но пусть будет очаровательный засранец. Ему подходит.
— О’Нил, уж как-нибудь выбирайся из мыслей о моём прекрасном лице и возвращайся на землю, мы здесь, вообще-то, готовим план по захвату мистера Молчуна.
Поперхнуться от такого заявления молочным коктейлем — исход лучший из возможных. Он с ухмылкой смотрит на мои попытки откашляться, бросая в меня салфетки, когда как единственный, кого сейчас хочется бросить — этот самовлюбленный придурок. Желательно, в окно. Далеко не с первого этажа.
— Ты… ты сказал «о прекрасном лице»? — пытаясь одновременно отдышаться и изобразить его тон, говорю я.
Майкл расправляет плечи.
— Ну, тело же ты моё не видела. Пока что.
Щеки мои алеют, я заливаюсь смехом и отворачиваюсь. Это превращается в пытку. Какой чёрт меня понёс с ним в эту закусочную?
— Ты неисправимый идиот!
— Я же просил: без оскорблений, О’Нил. Кстати, красивый смех.
Его перепады настроения и смены тем сводят меня с ума. Прикладываю к пылающим щекам ледяные ладони и качаю головой. Он не отрывает от меня взгляд. Вероятно, все эти мучения — плата за моё счастливое будущее с Люком.
Люк!
— Ты сказал, мы обсудим стратегию, — резво заявляю я, и улыбка с лица Тёрнера вмиг исчезает. В глазах его по-прежнему огонь, он щурится и обводит взглядом моё лицо. Если бы я не знала его так, как знаю сейчас, решила бы, что он собирается меня прикончить. Но стоит дать ему пару секунд — и он снова начнёт отпускать идиотские шуточки. — Мы ведь для этого сюда пришли. Что дальше?
Пользуясь резким приступом задумчивости Майкла, мысленно возвращаюсь в сегодняшнее злополучное утро. Что может реабилитировать меня в глазах Люка? Очевидно, именно над этим вопросом и размышляет сейчас этот зеленоглазый гуру обольщения.
— Дальше Хэллоуин, — медленно отвечает он.
В голосе его я липну, как в ловушке, и на долю секунды теряюсь, словно слышу слова на неизвестном языке.
— Что это значит?
— Стив закатывает вечеринку у себя дома тридцать первого.
— Это же через неделю!
— Да хоть завтра. Суть не в этом, — бросает он. — Ты хоть была на вечеринках?
От взгляда этого надменного хочется заехать ему по морде. Отворачиваюсь и поджимаю губы, скрестив руки на груди.
— Я создаю впечатление тихони?
— Ты дружишь с моим братом, — он усмехается.
Бросаю в него салфетку, но этот чёртов футболист уворачивается.
— Мне нравится Бобби.
Между нами повисает недолгая пауза, в которую эти глаза зелёные по своей привычке превращают меня в пепел. Не понимаю и не хочу понимать, что там в его голове творится, однако в следующую секунду дар речи мой пропадает, когда он резко заявляет:
— А ты нравишься Никсону.
========== Урок 6. Учись. ==========
