– Я клянусь, клянусь самой себе, я отомщу. Раз «там» мне оставили жизнь, значит, для чего-то я здесь нужна. А для чего нужна жизнь с измаранной душой, женщине с сердцем полным ненависти. Женщине, которая не сможет воспользоваться самой главной своей функцией данной ей природой, родить ребёнка. Зачем мне жизнь? Ради того, чтобы просто существовать? Нет. Меня заставили жить, для того, чтобы я отомстила, уничтожила этих извергов, не дав уничтожить им жизни других жертв.
Своими мучителями она без тени сомнений считала эту троицу: Свидомского, Кучумова и Травкина.
– Как бы они не отпирались, всё сходится на них. Не бывает таких случайностей. На первый взгляд, всё кажется случайным. Но я отлично помню их разговоры там. Травкина – Лекаря о лекарствах вводимых мне. Кучумова о котлетках. Этот красавец Свидомский с переживаниями о пропавшем лете. По голосу я, конечно, не могу их обличить. Из-за инъекций их голоса были странными. Но я точно знаю, что это были они. А их алиби, это всё подтасовка!
К своему двадцатилетию Марианна уже могла самостоятельно ходить. Смогла с помощью Семёна и Аркадия восстановиться в институте. И приняла предложение Семёна выйти за него замуж.
– Наша разница в возрасте велика, но это тебя не должно смущать.
Не смутил, а даже обрадовал этот факт её родителей. Они успокоились. Что же, пусть выдали дочь за взрослого мужчину, но зато он лечащий врач. Относится к девушке-калеке с любовью. Да и разница в пятнадцать лет, не так уж и велика. В это беспокойное время у состоятельных женщин мода пошла вести под венец совсем мальчиков. А уж о мужчинах, которые берут в жёны молодых красоток, и говорить не приходится. Да и дочь познает счастье семейной жизни. Со шрамами на лице и в инвалидной коляске нет шансов встретить себе пару.
Но Марианна понимала, видела, что Семён искренне любит её. Любит ли она… Она была очень благодарна Семёну. Безмерно уважала его, но любит или нет, никак не могла разобраться.
– Если мне грустно, когда его нет рядом, это значит, что я его люблю? Тогда и мне не чуждо это чувство. Но может это что-то совсем другое? Значит, я смогу полюбить Семёна потом. Только невдомёк ни моим добрым родителям, ни Семёну, что
творится в моей душе. Я убеждена, я осталась жить, не ради жизни, а ради того, чтобы найти этих мразей и покарать их самым жестоким, беспощадным образом. Я живу одной мечтой с одной только мыслью – перед смертью моих мучителей, заглянуть каждому из них в глаза и сказать: Я жива! Слышишь, подонок! Я жива! Я никогда не умру, пока ты дышишь!
Как-то уже по пришествии трёх лет их совместной жизни, Семён показал Марианне свой старенький альбом.
– Сёмка оказывается ты тогда, глядя на мои уродливые шрамы мечтал об этой красавице? – она вернула портрет, нарисованный Семёном.
– Тогда, я начал готовить себя к самым ответственным операциям в моей жизни. Конечно, прежнее лицо я не могу тебе вернуть, но ты согласна выглядеть именно так? Тебе нравится твоё будущее лицо?
– Сёмочка милый! Ты поэтому открыл клинику пластической хирургии?
– И поэтому тоже. Это наше с Аркашкой совместное предприятие. После восстановления, ты тоже будешь работать в нашей клинике. Я хочу, чтобы ты стала классным хирургом, поэтому передам всё, чем сам владею. Как ты на это смотришь?
– Сёма работать хоть сейчас!
– Нет, как специалист, в клинике ты появишься уже с новым лицом. Да, ещё одна новость. После операции мы едем в Южноморск.
– Зачем? – испугано спросила Марианна.
– Тебе надо перешагнуть через свой страх. Поверь, выбрось все воспоминания и сразу почувствуешь себя свободной. Тем более, что тебя в этом городе ждёт подарок.
Марианна так и не добилась от Семёна, о каком подарке идёт речь. Но после успешно сделанной операции и приезда в Южногорск, была удивлена и обрадована, когда на месте старого дома бабушки, увидела шикарный особняк с большим тенистым садом, с закрытым бассейном, фонтаном во дворе. У ворот её встречали счастливые родители. А ещё через полгода восстановления после очередной сложной операции, она не узнала саму себя.
– Марианна только по-настоящему любящий мужчина, может посвятить всю свою жизнь любимой женщине, – говорила ей мама.
– Семён действительно любит тебя. Да и вообще, он настоящий мужик, – подтверждал слова матери отец.
***
Судьба непредсказуема в своих поворотах. Ленинград вновь стал Санкт-Петербургом и за короткое время успел получить негласный статус бандитского города. На Соловья, как называли Аркадия в кругах, в которых он вращался, было совершено два покушения, и он стал реже видеться с друзьями, чтобы не навлечь на них беду. Но однажды, Семён вернулся домой в тревожном настроении.
– Марианна ты должна срочно собрать для меня минимум необходимых вещей, я уезжаю на некоторое время в Южноморск. Потом я тебе всё объясню, – остановил он от расспросов, обеспокоенную жену.
В южноморском доме его уже ждал раненный в плечо Аркадий.
