Поместившиеся в прицеле зенитчики торопливо разворачивали свое орудие в сторону замеченной вспышки, не зная того, что уже опоздали. Павел тщательно прицелился, все-таки расстояние больше полутора километров, и плавно нажал спусковой крючок. Действуя по уже проверенной схеме, он первым поразил одного из наводчиков, следующим был командир. Но на этот раз понадобился третий выстрел, получившие боевое крещение зенитчики оказались более стойкими, чем расчет первого орудия, но и они, потеряв трех человек, посчитали за лучшее разбежаться.
Павел оторвался от прицела. Бой на дороге уже закончился. Остатки охраны сопровождавшие неведомого пока ему немецкого офицера, несомненно немалых чинов, если судить по сопровождению, скрылись в прилежащем лесу. На дороге остались трупы и начинавшие потихоньку дымить машины, видно осназавцы уже применили предназначенные для уничтожения техники термитные шашки. В бинокль было видно, как его бойцы торопливо обследуют трупы, пополняя запасы боеприпасов для трофейного оружия. Пару раз мелькнул в поле зрения комбинезон летчика, Павел усмехнулся, капитан оказался упорным. Пытается что-то доказать, скорее всего самому себе, сбили то ведь в первом бою. Тем более он с боевым опытом, в отличие от других. Ладно, лишь бы под пулю не попал.
Пришло время принимать решение. До сих пор он оставался у аэродрома, так как полученный приказ требовал блокировать его работу, хотя бы, до полудня. Но уже сейчас становилось ясным, что восстановить работоспособность аэродромных служб немцам не удастся даже за сутки. Требовалось доставить захваченного бойцами его группы немецкого офицера к капитану. Да и летчиков нужно убрать из района боя.
Павел взял винтовку и, подав знак второму номеру, начал отход.
Операция переходила во вторую фазу.
Рассвет только осветил верхушки деревьев, когда солдаты выкатили на поляну спрятанный до этого в кустах самолет. Пилот, молоденький лейтенант, предпринял последнюю попытку выполнить полученный приказ. Смешно вытягивая тонкую еще шею, он вытянул руку в нацистском приветствии, которое с недавних пор стало раздражать генерал-полковника Клейста, да и его подчиненных тоже.
— Господин генерал, — обратился летчик к нему, — но как же приказ? У меня приказ вывезти вас из окружения.
— Оставьте лейтенант. — Отмахнулся от него генерал. — Я еще вчера сказал вам, что никуда не полечу. Мое место вместе с моей армией. Вы заберете Гретхен, Германии пользы от нее будет намного больше, чем от десятка обанкротившихся генералов.
Клейст подтолкнул к самолету стоящую возле него радистку, последнюю из оставшихся при штабе, вернее при его остатках. Всех остальных за эти дни непрерывных боев потеряли, как потеряли и все машины с радиостанциями. Русские самолеты охотились за всем, что хотя бы немного их напоминало, расстреляли даже походный публичный дом. Гретхен уцелела только потому, что еe покойный жених, обер-лейтенант танкового батальона, все эти дни прятал еe в танке, вытолкнув невесту из него перед последним боем. Теперь танк с еe Клаусом остался в десяти километрах севернее, вместе с другими танками его батальона. Их даже похоронить не удалось, впрочем, хоронить после попадания бронебойных снарядов русских танков, чаще всего нечего.
Гретхен всхлипнула, прижалась к генералу, шептала слова благодарности, которые Клейст старался не слушать. Он еще раз отдал приказ летчику, и тот, поняв, что все решено окончательно, побежал готовить свой "Шторх" к взлету. Вскоре самолет пробежал по поляне набирая скорость, взревел мотором, резко пошел вверх, скользнул над верхушками деревьев, которых уже коснулось Солнце, и над самыми деревьями ушел на запад. Клейст проводил его взглядом — ну вот родилась еще одна легенда: о доблестном генерале, который пожертвовал собой ради спасения еще одной немецкой матери. "Геббельс даже прослезится от такого сюжета", — зло подумал генерал, — "ну да черт с ним, с этим мерзавцем, лишь бы семью не тронули". Клейст развернулся и под восхищенными взглядами солдат пошел прочь.
