В холле офиса на стене висела большая фотография Мити Воропаева в траурной рамке. Надпись под снимком гласила (ау, Чехов! – «афиша гласила…»), что ушел из жизни талантливый организатор и руководитель центра «Возрождение», ну и так далее.
– Похож, – сказал Митя, полюбовавшись на собственную физиономию – и прошел в приемную.
У секретарши отвисла челюсть и выпало из рук зеркальце, в которое она только что любовалась.
– Это – вы?.. – пропищала она и потянулась к телефону.
– Не надо, – сказал он строго. – Денис Яковлевич у себя?
– В своем… в вашем кабинете… Позвать?
– Не надо, – повторил он. – У него кто-то есть?
– Там клиент… А вы – как?..
– Да так, – усмехнулся Митя. – Не ссы, Маруся. Я не привидение. Можешь меня потрогать – живой. Подожду здесь, пусть Денис Яковлевич разговор закончит. Не буду ему мешать.
Секретарша смотрела на него не мигая, губы ее тряслись.
– Успокойся ты, ради Бога, – поморщился Митя. – Ну, был летаргический сон. Ну, проснулся. Ошибка вышла. Ничего страшного. Все обошлось.
Она молча кивала ему, кивала, как китайский болванчик, не в силах произнести ни звука.
Дверь кабинета распахнулась, на пороге возникла фигура седовласого импозантного старца, который пятился задом.
– Значит, вы мне гарантируете?.. – обращался он к хозяину кабинета.
– Мы гарантируем вам успешность самой операции и сохранение тела на весь необходимый период до реанимации, – отвечал ему голос Дениса. – Долго ждать не придется, смею вас заверить. По прогнозам ученых, уже в ближайшие годы появится возможность не только размораживания и возрождения, но и омоложения!
– Дай-то Бог, – не очень уверенно сказал старик, – терять мне все равно нечего. В моем возрасте третий инфаркт я не перенесу, а так будет хоть какой-то шанс…
Он вышел в приемную, следом за ним появился Денис.
– Документы уже все готовы, – оживленно говорил Денис, не замечая сидящего на диване Митю. – Можем подписать хоть сегодня…
– Я хочу еще раз посоветоваться со своим юристом, – задумчиво сказал старик, – все-таки, пятьдесят тысяч баксов – немалые деньги…
– Жизнь дороже! – воскликнул Денис (лоснящееся воплощение оптимизма). – У нас еще божеские цены, в Штатах берут куда больше.
– Я вам верю, – сказал старик, – и все же, я посоветуюсь с юристом.
– Ваше право. Главное – не упустите момент…
– А зачем вам такая долгая жизнь? – вдруг вмешался в их диалог Митя.
– Простите? – Старик оглянулся на него. – Что вы хотите этим сказать?
– Я хочу сказать, что вас заморозят надежно, но очень надолго, – вставая с дивана, продолжил Митя. – Не следует питать иллюзий насчет научного прогресса…
– Митя – ты?! – изумленно произнес Денис.
– Нет, это мой призрак, – сказал Митя и вновь обратился к старику: – Боюсь, вам придется пролежать в этом термосе с жидким азотом лет двести, триста, а то и больше… И даже если вас потом воскресят – если еще захотят воскресить! – вы окажетесь в чужом мире, среди чужих людей… Ни одной близкой души вокруг! Представляете? И зачем это вам? Все те люди, которых вы любите, которые вам близки и дороги, давно умрут, и вам не с кем будет даже поболтать, потрепаться… У них и язык-то будет к тому времени совсем другой, для вас непонятный!
– Кто вы? – спросил ошеломленный старик.
– Я – выходец с того света, – Митя глянул на бледного Дениса и подмигнул ему, – и я знаю, что говорю. Вчера меня похоронили – и вот я уже опять среди вас, среди живых… и вы мне не нравитесь, господа, честное слово, не нравитесь…
– Митя, перестань! – взмолился Денис.
– Что, боишься – распугаю клиентов? Так ведь это ж м о й бизнес – хочу, наращиваю, хочу, сведу на нет… Могу хоть сейчас прикрыть всю эту лавочку!
– Значит, вы – не советуете? – дребезжащим голосом спросил старик.
– Я советую вам прожить ярко остаток жизни…
– Но врачи мне дают не больше года!
– …значит, надо прожить этот год по-человечески! Целый год – разве это мало? Главное – качество жизни, разве не так? Проживите свой последний год на полную катушку – насыщенно, ярко, красочно! С пользой для тех, кого вы любите… Думайте о своей душе – а не о дурацком бессмертии!
– Ах, вы так ставите вопрос? – И старик посмотрел на него, потом на Дениса. – Я подумаю… может быть, вы и правы… Прощайте!
– Ну вот, – сказал чуть не плача Денис, когда дверь за старцем захлопнулась. – И зачем ты это сделал? К чему был весь этот спектакль? И вообще – как тебя понимать? Чего ты добиваешься?
– Проверка на вшивость. Хотел посмотреть, как вы с Ниной тут будете, без меня…
– При чем тут Нина? Что за бред? Чего ты хочешь?
– Да не пугайся, брателло. Чего ты так вдруг переполошился-то? Не бойся, Маша, я Дубровский… Уйду я от вас.
– То есть как – уйдешь? Что за шутки? А бизнес? Ведь центр «Возрождение» – твое детище!
– Пользуйся. Мешать не буду. И Нина теперь – твоя… Ты же именно этого хотел? Вот и радуйся. Что? Не веришь?
– Н-не верю… – покачал головой Денис. – Не пойму, чего ты задумал. Если хочешь мне отомстить за Нину – скажи, и я отойду. Но зачем бросать бизнес – не понимаю!
– Долго объяснять, брателло. И неохота. Долю свою я возьму, уж ты извини. Возражать не станешь?
