Майский сон о счастье полностью

…а сегодня приснилось, что я – китайский император. Рано утром, на рассвете, явился курьер с официальным оповещением. Наспех умывшись, побрившись и приодевшись, я отправился в большой красивый серый дом, похожий на дворец, что на площади Революции, где должна была состояться церемония коронации. Всё это происходило в Кырске, ведь отныне именно Кырск становился новой столицей Китайской империи. Это вполне логично, ибо китайскими учеными давно доказано, что именно в Кырске находится географический центр Евразии. Ну так вот, прихожу я в главное административное здание Кырска, поднимаюсь на третий этаж, где находится большой зал, в котором должна проходить церемония, прохожу по узким коридорам, через анфиладу пустых пыльных комнат и наконец, после долгих поисков, оказываюсь на пороге большого зала, из которого слышен гул голосов. Меня встречают, берут под руки и подводят к трону.

– Папа! Папочка! – слышу я детские голоса.

И вижу вокруг себя множество девочек и мальчиков – беленьких, черненьких, желтеньких – и все они радостно хлопают в ладоши и приветствуют меня криками: «Папочка! Папа! Папуля!»

Я в ужасе просыпаюсь…

А ведь я по натуре интернационалист. По мне все национальности хороши. То есть, я хотел сказать, женщины всех национальностей. Я их всех люблю, всех без исключения. Еще когда в медицинском институте учился, перепробовал в студенческом общежитии целый букет: и с татаркой спал, и с еврейкой, и с хакаской, и с тувинкой… а уж украинок у меня было – со счету сбился. И – что самое-то забавное – все они от меня понесли! А некоторые даже и родили, не стали аборт делать. И с тех пор я понял, что мое семя черезчур пробивное, пробойное, с одного раза цели достигает. И в дальнейшем я неоднократно убеждался: достаточно раз переспать – и бабенка подзалетает. В родном моем городе, если не соврать, подрастает сейчас не менее полусотни моих детишек, я их всех и не знаю даже, многих просто забыл… Да всех разве упомнишь!

После окончания института довелось поездить по стране, по империи нашей любимой, по всем республикам – и повсюду после моего визита начинали подрастать разномастные пацаны и девчонки, все похожие на меня, каждый по-своему. Одно время работал врачом на сухогрузе, в торговом флоте – и в каждом порту, в разных странах, на всех континентах – оставались брюхатые бабоньки, плачущие обо мне по ночам. А позднее – забрасывали меня открытками, письмами, детскими фотокарточками. У меня целая картотека собрана: рыжий Ганс, смуглый Хозе, белобрысая Мэри, черномазый Томми, узкоглазая Мэй Фань и много-много других, да и то ведь не все, – сколько бегает по белу свету еще не учтенных, мне не известных… Дети разных народов… Мои дети!

И вот сбылась голубая мечта: все они собрались в этом зале, мои разноцветные деточки… А я восседаю на своем императорском троне, седобородый патриарх, а вокруг меня – сотни… да что там – тысячи!.. десятки тысяч любящих меня женщин и сотни тысяч разноцветных сынков и дочурок… Кто-то плачет, а кто-то смеется, и все меня любят и почитают…

– Деточки мои… – всхлипываю я во сне. – Деточки!

– Ты смотри, он еще улыбается, – злобно ворчит жена. – Лежит, колода. Хоть бы пальцем шевельнул. А я тут его кормлю, одеколоном протираю, дерьмо из-под него вытаскиваю… Столько лет своей драгоценной жизни угробила на эту колоду!

– Как ты можешь так говорить о собственном муже? – укоряет ее доктор Цзянь Куй. – Жена должна смиренно нести свой крест…

– Это тебя Конфуций научил?

– При чем тут Конфуций…