– Ну и славно, – сказал Валера, вздыхая, и радостная улыбка вернулась к нему. – А теперь – еще одно важное дело… Слушай, Люся… как ты отнесёшься к тому, чтобы нам пожениться?

Я даже ойкнула – так это было неожиданно.

– Ты это… серьезно? – испуганно прошептала я.

(Почему, почему, почему я вдруг испугалась?..)

– Разумеется, серьезно, – и он ласково притянул меня к себе. – Я ведь очень к тебе привык, привязался. Да и потом – должен же я когда-то жениться? Ты мне подходишь… в другой раз объясню – почему.

(Так ведь и не объяснил… не пришлось. Ну а сейчас-то я понимаю – чем я ему подходила. Еще бы – преданная собачка, стопроцентная гарантия, объект для вымещения чужих обид и всяких неотреагированных эмоций… сейчас-то я понимаю… да и тогда – догадывалась…)

– Ну, как? – спросил он, заглядывая в мои глаза, а я плотно жмурилась и не дышала. – Что скажешь на такое предложение? Быть может, я буду плохим мужем… а может, и нет. Мне кажется – я меняюсь.

– Да, ты меняешься… ты очень изменился, – быстро согласилась я (а в ушах у меня жарко стучало: почему, почему, ну почему я так испугалась?..).

– Меняюсь – значит, взрослею, умнею. Разве это плохо?

– Нет, это хорошо.

– Ты что, не хочешь стать моей женой?

– Я всегда этого хотела! – быстро сказала я. – Всегда хотела.

– Вот и чудесно! – И он весело мне подмигнул. – Ну, подробности обсудим вечером… а сейчас мне надо бежать! – Он взглянул на часы, вскочил – и умчался куда-то.

<p>Глава четырнадцатая</p>

Оставшись одна, я долго сидела и пыталась понять, разобраться в той сумятице, что клубилась в моей слабой душе. Ведь, казалось бы, я должна быть счастлива?.. ведь я дождалась, наконец, того, чего так страстно желала все эти месяцы… что же мне мешает? Что? Что?

Я взяла со стола брошенные Валерой листки со стихами.

Их отвергли. «Не очень гражданственно… субъективно…» – вспомнила я его слова. Вернее, не его, а тех, кто эти стихи отверг.

Ну-ка, ну-ка.

Взяла, прочитала.

…Стоит только подумать,Стоит только начать…Стоит только от спячки проснуться, очнуться, подняться,Стоит только напрячься – и первое слово сказать,Стоит только, сжав зубы, за главное дело приняться,Стоит только вздохнуть от любви и коснуться нагого плеча,Стоит песней восторга наполнить молчанье пустое,Стоит только понять, как весенняя кровь горяча,Стоит только…Но как это дорого стоит!

«Не понятно – о чем это он?» – подумала я.

Ну-ка, дальше.

…Не Моцарт я и даже не Сальери.Не сотворил, не отравил.Мои глаза в слезах напрасных отсырели.И прочь я не пошел. Лишь дверь приотворил,Лишь выглянул наружу я с опаской,Ухмылкой маскируя вечный страх.Кого-то – не меня! – ласкали страстной лаской.Кого-то – не меня! – сжигали на кострах.Я долго ждал – когда ж МОЁ начнется?Судьба моя! – будь доброй, наконец…Механик спит. Но скоро он очнется.И на экране будет титр: КОНЕЦ.

«Грустное стихотворение… хотя – при чем тут механик и вообще кино?..»

Дальше!

…Когда с экрана поет хор мальчиков,Душа печалится и вздрагивает,И рой нежнейших детских пальчиковСердца сгнивающие затрагивает.Хор октябрят, хор пионеров лиПоет в восторженном отупении,И мы не скрипками, а нервамиАккомпанируем их пению.Экран – удав. Мы просто кролики.Мороз по коже от детских спевочек.Заходят шарики за ролики…– Включи погромче! Поет хор девочек!

«Мальчики, девочки – ерунда какая-то… Ладно, уж дочитаю».

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Все книги серии Русский ПЕН. Избранное

Похожие книги