– Да, гены вещь интересная, – резко сказала бабушка. Нина удивленно посмотрела на нее.
Гостья улыбнулась, но Нине вдруг стало ее очень жаль: она увидела, как блеснула обида в светлых и добрых глазах женщины. Бабушка сразу же сменила тему.
Когда июльский день стал клониться к закату и было выпито уже несколько кружек чая после основных блюд, дедушка сказал, закуривая:
– Не вызывайте такси, я нанял толкового паренька, он вас довезет без проблем.
Когда зашумел «Москвич» во дворе и все встали и направились к воротам, Нина пошла следом. Ей хотелось посмотреть на
Никита со всеми поздоровался, расплывшись в своей обаятельной улыбке, и, еще не успев изменить выражение лица, посмотрел на Нину, холодно кивнув ей. Нина зачем-то сказала, улыбнувшись:
– Привет.
Он еще на пару мгновений задержал на ней взгляд своих предгрозовых глаз. И в тот момент Нина поняла, что никуда еще ничего не делось и никакая лампочка не перегорела. Просто они почему-то все никак не могут сказать друг другу самые простые слова.
Наверно, ничего не решилось бы и в тот вечер, но Нина осталась дочитывать книгу в гостиной, а бабушка с дедушкой ушли отдыхать наверх, когда затявкал Джин. Было уже больше одиннадцати вечера, поэтому, опасаясь, что пес может помешать соседям, Нина вышла во двор.
– Джин! Фу! – она подошла к собаке и ласково погладила его, давая себя обнюхать. – Ну? Чего ты испугался? Что случилось? От кого нас защищал?
– От меня, наверно. Я машину поставил, а он меня в темноте, похоже, не узнал, – послышалось со стороны гаража.
Никита подошел и тоже дал себя обнюхать. Джин успокоился и тут же улегся на землю между ними. Нина посмотрела на Никиту, и по рукам побежали мурашки.
– Ты дойдешь до дома? Так поздно… через лес… – сказала она.
– Да конечно, что со мной будет… Не впервой, – отозвался он, но не сделал ни шага к калитке.
Так они и стояли напротив друг друга, разделяемые только отдыхающим Джином, под яркими июльскими звездами.
– Ты мне только скажи… ты просто шутила со мной? Кокетничала? Я правда не обижусь, ничего… Но ты просто скажи, чтобы я понимал… – вдруг нарушил тишину Никита.
Нина быстро покачала головой. Звезды сияли ярко, светила полная луна, но она испугалась, что он не увидел, и тихо добавила:
– Нет! Нет, ничего такого…
– Тогда…
– Я понимаю, – так же тихо продолжила она, – почему ты мог так подумать. И фотография, и теплые отношения с ним… Я действительно… Он нравился мне, да… Я не просто какая-то ветреная, нет! Дело… дело в том, что он перестал мне нравиться, понимаешь? Нет! Я не так выразилась, абсолютно не так. Дело в том, что мне понравился ты. Вот, теперь понимаешь?
По тому, как он вдохнул и шевельнулся, она поняла, что он собирается обойти сопящего Джина и приблизиться к ней, и быстро выставила вперед руку. Ее ладонь тут же уперлась в его грудь.
– Если ты сейчас меня поцелуешь, я тебя ударю.
– Я не знаю, как с тобой… – сказал он просто. Искренность и честность этого признания Нину покорили. – Если бы ты знала, как мне нравишься! Как ты мне нравишься! А я не могу никаких слов подобрать, чтобы об этом сказать! Чувствую себя таким дураком… Как мне с тобой быть? Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но отталкиваешь меня каждый раз, стоит мне…
– Ты не спеши, – прошептала Нина, – не спеши. Я так мало тебя еще знаю. Просто не спеши со мной. Я знаю, что веду себя с тобой странно, но ты будь ко мне добрее. Я не корчу недотрогу, просто, если скажу, что я ужасно влюблена, – это не будет правдой… Но и сказать, что не влюблена, – тоже не могу. Давай… немного побудем вдвоем, я хочу чувствовать себя рядом с тобой, как с друзьями… и даже больше, но пока ты для меня незнакомец, понимаешь?
– Тогда давай завтра погуляем.
– Нет, я хочу свидание.
– На белом коне в ресторан? – Похоже, он снова почувствовал себя уверенно и начал шутить.
Нина улыбнулась, а затем затаила дыхание. Никита обхватил ладонью запястье ее руки, которая упиралась ему в грудь, и, легонько проведя большим пальцем по ладони, крепко сжал ее в своих больших теплых руках и сделал шаг назад.
Калитка уже давно захлопнулась за ним, а Нина все стояла, прижав руки к быстро бьющемуся сердцу, и улыбалась.
Весь день Нина ела клубнику на речке, лениво переговариваясь с Тусей, которая в последнее время была особенно тихой.
Солнце пекло. Песок обжигал босые ноги, как раскаленная сковорода. Ветра совсем не было, и воздух как будто застыл. Из-за палящих лучей Нина не могла ничего: ни читать, ни думать. Сил ее хватало только на то, чтобы лежать на животе, опустив голову на руки, и лениво смотреть на речку, от которой веяло прохладой, но добежать до которой не представлялось возможным из-за раскаленного песка.
– Даня вчера сказал, что тебя по всему городу ищет Дима Лосев. Ну как ищет, написал уже всем твоим знакомым, – вдруг сказала Туся, кусая огромную красную клубнику.
– Пусть ищет, – лениво отозвалась Нина, наблюдая за стрекозой, летающей над рекой.
– А не очень жестоко?
