Они же и были там вместе. Это значит, что он наконец дома бывает. Надо быть комиссаром Мегрэ, чтобы следить за передвижениями твоего Ба Дзинь-дона[58]. Тихий Дон /жуан? шуан? кихот?/ ушел с головой в метаматематику. Его шеф доктор Кибернетович обещал устроить его на синекуру. Целый день сидеть за пультом и читать что угодно, потом нажать кнопку и выключить. А можно и совсем не придти на работу. Надо только предупредить следующую смену. Девочка в белой кофточке на него обиделась. Он завел одновременно роман с шестью девушками, в том числе с двумя ее лучшими подругами. Его роман можете прочитать. Я вам дам 3 рассказа. Но вам же нельзя будет сказать: брось, Лева, займись лучше языком. Нельзя же слыть переводчиком и не знать языка. Это же несерьезно.
В «Крокодиле» он сидит в одной комнате с А. Моралевичем.
странная пагинация 3294–3303
3294
Но я была в долгу перед ним. Но я отплатила долг и даже, по его словам, слишком щедро. А проблема та же самая. Если картину художника никто не видел, кроме друзей и знакомых, то произведение искусства существует или его нет? Не издан – не автор, не пойман – не вор. Жандармский ротмистр писал стихи и даже заумные, говорил, что он поклонник Андрея Белого и считает себя символистом. Шурочка Домонтович теперь – «страшная Коллонтай». Один был Радек, а другой – Рудзутак, разве не так? Совсем не так. Другой был Карахан. Флотский офицер переводил Гераклита[59] и цитировал по-гречески «все течет, все изменяется». Неизменной была только первая любовь. Обе сестры Цветаевы были влюблены в этого флотского офицера, переводчика Гераклита. Чертовски важный носорог из «Нового мира». Сотри случайные черты, и даже ХУНВЭЙБИН прекрасен. Не надо меня агитировать за Солнечную Систему. Кто сказал Авдотья Израилевна? Берете вещь, кладите ее на место. Это я с вами так, а с ним я не могу и рта раскрыть. Он был озлоблен, я угрюм, – шептал бумаге карандаш. А кто ему давал право судить себя и прощать себя? А кто ему давал право присваивать себе такое право? Вспомнил цитату через 45 минут за столиком. Только и событий. Первый импульс был и последним. Вопрос о подавлении первого импульса не поднимался. У вас была в глазах такая грустная усталость. Знатоком и поклонником Есенина в тех кругах был Мишка Шухарин. Вы сделали все выводы? Я так и подумал. Загадочные сны снились тогда, когда турчанка Азадэ ушла из нашей жизни. А когда она была, снился кто-то еще. Автор рассказа «Что просматривается, то и простреливается».
3295
Просто слова, написанные в темноте в ожидании рассвета и вдохновения. Утро начинается с недоумения и запаха кофе. Недоумение пахнет табаком сигареты «Памир». Ничего от этих страниц не остается, ничего. Но теперь уж поздно. Теперь уж взялся за гуж, дочитывай до конца. Что бы это значило в конце концов? Если останусь жив и когда буду на свободе, ни одной секунды даром тратить не буду. Ни одной минуты, ни одной секунды. Слух обостряется, если все время с напряжением прислушиваться и всю жизнь кругом воспринимать на слух. Над потолком шаги в сапогах со скрипом, твердый шаг военного человека, но в мягких сапогах большого командира. Сейчас я не могу, сейчас лучше про коньки. Эти слова нужны для равновесия. Чтобы не было удушья. Иначе сдохнешь от тоски, не видя ни одного живого слова. Терпения нехватает в лавке букиниста. Пусть останется. Решено. Завораживает. Или отталкивает. Соображает человек или не соображает, что делает, когда делает? Соображает только, когда не делает и только то, что не делает. Что получалось тогда, об этом можно судить только по читабельному тексту. Вдруг жуткая серьезность, как «Он погиб, а вы живы!» Такой был разговор в Гослитиздате. Не вижу разницы. Это про новую ленту. Странная какая-то лента.
3296
Я не знаю, что это такое, но что бы это ни было, это не имеет значения. Три круга по воде. Ты откроешь чужую книгу на чужом языке, и на минуту тебе покажется родимый дом. Раз, два, три, а это четвертый, не считая того, что еще вчера лежало на самом видном месте. Сидел, молчал, примеривался.
Ты б хотел иметь такую жизнь? Почему в первый раз вызывалось такое жуткое отталкивание? Почему по-французски это кажется совсем другой книгой? Огромное количество чужой макулатуры.
