Поражала то беспомощность, то наглость, то заносчивость, то беззащитность. Вежливость часто истолковывалась как согласие. В троллейбусе кипела своя жизнь. Флажок на радиаторе был свернут в трубочку. У них есть возможность читать это в фотокопии. Вы думаете этот ноябрь прошел бесследно для характера? Именно тут родился новый человек. Следил внимательно, следил пристально. Не у всех академический успех был венцом всех усилий. Ему только 24 года, а он уже доктор. Не ниже доцента. А она гордится этим, подумать только. Любая бумага любого формата в любом виде, вот смято в комок, потом разглажено, вот выдрано откуда-то. Узкий промежуток. Свои плоды принес круглый стол. Такая громада, а он маленький, весь съежился, а вдруг она напомнит, ой скорей отсюда! Западный цикл был не в коня корм. Ее появление было разгромом. Фотография, казалось, воплощала все, чего тебе так нехватало. Там вековая тишина. Там вечный шум. Этот шум и создавал тишину. Акварельные краски придавали афоризму вид нового завета. Схватил книгу и ушел с ней, надеясь найти в ней, наконец, то самое. Шрифт и бумага способствовали созданию первого впечатления. Лингвистический гений страдал от невозможности разделить чужие интересы. Пшик из этого получился.
У него другие проблемы. Прыщавая курсистка стояла на лестничной площадке, а гонимый толстяк громким голосом на нейтральную тему. 500 лет назад меня бы сожгли за такое определение Бога. Но она знала тебя совсем в другом качестве. То ум, то покладистость. Галки кричали громко и тревожно. Схватить настроение не удалось, подхватить эстафету, подбросить дров, поднести спичку. Печка дымила. Я попробую, я попробую.
5
Вдруг отвращение к любимому занятию. Эпиграф тот же: а если умрет, то принесет много плода. Если падшее зерно не прорастет, то библейская традиция пойдет дальше и будет выслушивать от кого-то еще: комедиантка, страдалица, великомученица, вы думаете, это и значит выражаться библейски?
Государственный Гоголь летел навстречу, увеличиваясь в размерах. Сначала это был театральный разъезд, потом мертвые души, потом избранные места, потом Вий, потом Ревизор. Пульхерия Ивановна поссорилась с Иваном Ивановичем, а Тяпкин-Ляпкин помирился с Иваном Никифоровичем. Они читали закрытое письмо. Петербург ликовал, царь издал манифест. «Бирюк»[86] стоял как предмет по расписанию рядом с физикой и литературой. Статьи Радека складывались и хранились: вот так мы будем работать. Он написал роман. Он пишет повесть. Он окончил три поэмы. Он пользуется широкой известностью в узких кругах. Она себя к ним не причисляет?
Лучший знаток гос-учереждений. Лучшая специалистка по экзистенциализму[87]. Он лучше всех умеет затачивать острые концы, но иголочное ушко – не его специальность. Нет возврата к старым воплям. Мороз тот же.
6
Какой Макаров и почему он чешет затылок? А я думал, вы все знаете. БЛАГОРОДСТВО ВАШЕГО РЕМЕСЛА и неблагодарность нашей работы. Вы уж извините, у нас такая работа. Человек на собачьей должности /хороший человек/ не имеет никакой возможности остаться хорошим человеком. Зато результат.
ВЕЛИКАЯ ДЕРЖАВА
может налево, может направо, на то она и Держава
Мечта Шульгина осуществилась: Россия стала великой мировой державой. Перед судом истории /вечно с вами какая-нибудь история!/: в замысле и в результате и на взгляд младенца устами младенцев глаголет великий язык кинематографа. Авэ /?/ Мариа! Моритури те салютант!
1.12.65
Точка с запятой?
Откуда это стало известно?
Шурик Макаров, лейтенант гос-безопасности, а разве вы ничего не знаете?
С вашими непричесанными мыслями вы не Е-Жи Лец на этом свете. Светик берется, а ты чем хуже? По секрету – как? Не дано и все! Позиция Л. Мартынова по делу Пастернака: он все нам испортил. Макабрическая лите /МАКУ?/ ратура и Черный Жук.
7
DISGUST AND DELIGHT
