Ему хотелось насладиться этой поездкой. Полюбоваться городом. Ну ладно, пока этот город принадлежит ему не полностью, однако ждать осталось недолго. Потому что Макбет непобедим. И у него отличное лекарство. На светофоре лимузин остановился, и Макбет заметил на обочине мужчину – для пешеходов давно уже загорелся зеленый, но мужчина не двинулся с места. Лицо его закрывал большой черный зонтик, поэтому Макбет разглядел лишь светлый плащ, коричневые ботинки и огромную черную собаку на поводке. И Макбету пришла вдруг в голову странная мысль. А что, если собака никак не может взять в толк, почему у нее есть хозяин и почему ее держат на поводке? Ее кормят, дают порцию еды, и этого достаточно, чтобы она чувствовала себя зависимой. Это единственное, что останавливает собаку, мешает ей броситься на спящего хозяина, перегрызть ему глотку и установить в доме свои порядки. Потому что это очень просто. Сперва нужно понять, как открывается холодильник, – а потом можно заняться хозяином.
– Лучшая в мире шерсть, – продавец благоговейно погладил висящий на вешалке черный костюм.
За окном магазина накрапывал дождь, но волны на фьорде уже немного улеглись.
– Что скажешь, Бонус? – спросил Геката. – Как по-твоему, подойдет Макбету?
– Я думал, ты выберешь смокинг, а не обычный черный костюм.
– Как тебе, конечно же, известно, в церковь в смокинге не ходят, а на этой неделе Макбету нужно посетить похороны, причем не одни.
– Значит, смокинг пока брать не будете? – уточнил продавец.
– Возьмем и то, и другое, Ал.
– Позвольте вам напомнить, что если вы выбираете одежду для торжественного ужина во дворце, то заявленная форма одежды – платье и белый костюм.
– Спасибо, Ал, но это торжество будет не во дворце, а в нашей местной ратуше. А вот фрак – что скажешь? Не слишком, – Геката прищелкнул языком, – вычурно?
– Да, пожалуй, – ответил Бонус, – когда нувориши пытаются вырядиться в одежду настоящих богатеев, они становятся похожи на клоунов.
– Хорошо, значит, темный костюм и смокинг. Пошлешь портного в «Инвернесс», Ал? Все за мой счет.
– Конечно, все сделаем в лучшем виде.
– Ну, а теперь нам нужен смокинг для этого господина.
– Для меня? – удивился Бонус. – Но у меня есть прекрасный…
– Да, я его видел, и поверь мне, тебе нужен новый.
– Правда?
– Твое положение, Бонус, требует безупречной внешности, а ты, ко всему прочему, еще и работаешь на меня.
Бонус не ответил.
– Подберешь нам смокинг, Ал?
– Разумеется! – и продавец засеменил к лестнице вниз, в магазин.
– Я прекрасно знаю, что ты сейчас думаешь, – сказал Геката, – и признаю, что, наряжая нас, я демонстрирую собственную власть, подобно королю, выбирающему униформу для солдат и слуг. Но что я могу сказать? Мне это нравится.
Старик улыбнулся, обнажив неестественно белые и ровные зубы. Интересно, свои ли? Но на этот вопрос ответа у Бонуса не было. Во всяком случае, если это вставная челюсть, то очень странная, украшенная тремя золотыми коронками.
– Кстати, о власти, – продолжал Геката, – тот красивый мальчик, который пришел тогда на торжественный ужин в «Инвернесс», – его ведь зовут Каси?
– Да.
– Сколько ему лет?
– Пятнадцать с половиной, – ответил Бонус.
– Хм. Чересчур молод.
– Возраст не…
– До твоей страсти к молодым мальчикам, Бонус, мне нет никакого дела, и осуждать тебя я тоже не стану. Я лишь хочу сказать, что в его возрасте это. И потенциально может загнать кого-то в ловушку. Впрочем, вижу, тебе этот разговор неприятен, поэтому сменим тему. Значит, Леди больна?
– Если верить психиатру, то да. Сильный психоз. Возможно, надолго. Врач боится, что она может наложить на себя руки.
– Разве доктора могут разглашать такие сведения?
– Возможно, доктору Альсакеру тоже вскоре понадобится новый смокинг.
Геката рассмеялся.
– Пришли мне счет. А этот доктор способен ее вылечить?
– Он говорит, что для этого придется положить ее в больницу. Но мы же этого не хотим, верно?
– Сам посуди. Леди – один из самых важных советчиков нашего комиссара, и в эти сложные дни, если общественность узнает, что она спятила, выглядеть это будет не лучшим образом.
– Но психоз – это…
– Да?
Бонус сглотнул:
– Нет, ничего.
Почему в обществе Гекаты он вечно чувствует себя сопливым подростком? Дело не только во власти, нет, было тут что-то еще, чего Бонус смертельно боялся, но никак не мог понять, чего именно. Нет, не взгляда Гекаты, а скорее того, чего в этом взгляде не было. Осознания пустоты. Пустоты и парализующего холодного мрака.
– Как бы то ни было, – сказал Геката, – я хотел поговорить с тобой о Макбете. Я беспокоюсь за него. Он изменился.
– Правда?
– Я боюсь, он подсел. Впрочем, это вовсе не удивительно – как ни крути, а этот наркотик, как никакой другой, вызывает дикую зависимость.
– Пауэр?
– Да. Но не та сила, что в порошке. А настоящая, реальная власть. Я не рассчитывал, что он так быстро подсядет. От нравственности и сочувствия он уже избавился, теперь власть – его единственная любовница. Ты же слышал его интервью по радио. Уличный мальчишка, безотцовщина метит в бургомистры.
