За двенадцать лет работы лоцманом он так и не привык подниматься и спускаться по длинному трапу. Нет, он не боялся свалиться в воду, хотя и понимал, что как раз этого бояться, может, и стоило бы, ведь плавать Фред не умел.
Высота – вот что пугало его.
Парализующий ужас от осознания того, что вскоре судно замедлит ход и ему, Фреду, придется перелезть через борт. Судно было достаточно большим, и даже в такую погоду спуститься по трапу вниз было несложно. Но само осознание, что от поверхности его отделяют пятнадцать метров пустоты… Так было всегда, и таким Фред навсегда и останется. Без этого страха у него и дня не проходило – именно об этом думал Фред, просыпаясь по утрам и засыпая по вечерам. Впрочем, ну и что с того? Ему на каждом шагу попадались люди, всю жизнь просидевшие в должностях, совершенно им не подходящих.
– Ты здесь уже столько раз ходил, – сказал Фред, – попроси Береговую службу освободить тебя от лоцмана.
– Освободить от лоцмана? – удивился капитан. – Но я не хочу лишиться твоей компании, Фред. Что случилось? Я тебе не нравлюсь?
«Мне судно твое не нравится, – подумал Фред, – уж больно твоя посудина здоровенная по сравнению со мной».
– Кстати, ты теперь и так меня не скоро увидишь, – сказал капитан.
– Это еще почему?
– Грузов все меньше. В прошлом году «Гравен» обанкротился, а потом и «Эстекс» закрыли. Сейчас увозим остатки.
Фред и правда заметил, что на этот раз осадка у судна меньше, чем обычно, словно и нагружено оно не так, как раньше.
– Жаль, – сказал Фред.
– Ну уж нет, как раз наоборот, – мрачно возразил капитан. – Столько лет перевозить эту ядовитую дрянь, из-за которой люди мрут как мухи… Уж поверь мне, я порой даже уснуть не мог от этой мысли и все думал, а каково было капитанам на судах, которые везли рабов? Тут пока найдешь себе оправдание, всю голову сломаешь. Что такое хорошо и что такое плохо – это мы с детства знаем, но потом мы учимся пользоваться нашим волшебным мозгом, а с его помощью можно придумать великое множество отговорок и оправдать ими самую великую подлость. Нет, Фред, я ни за что в жизни не зайду в эту грязную воду без лоцмана, пусть даже Береговая служба и разрешит. Тут в среду мы ждали своей очереди на заход в порт, как вдруг капитан порта дал нам разрешение войти первыми. Причем совершенно бесплатно.
– Вот повезло-то!
– Ага. И тогда я повнимательнее посмотрел на грузовые накладные. На борту у нас было два «Гатлинга» – ну знаешь, пулеметы. Прямо как при Кеннете. Эй, парень, ты давай поосторожнее! Смотри не обвари нашего лоцмана!
Судно подпрыгнуло на волне, бородатый юнга потерял равновесие, и несколько капель кофе упали на черную лоцманскую униформу. Юнга пробормотал извинения, быстро поставил чашки на столик и поспешил к выходу.
– Прости, Фред. Даже в этом городе, где безработных тьма-тьмущая, людей в экипаж не найдешь – особенно тех, кто качки не боится. Этот вот тип явился к нам сегодня утром. Сказал, что и прежде работал на камбузе, только вот документы потерял.
Фред отхлебнул кофе.
– Ни в море не выходил, ни кофе варить не умеет.
– Да уж, – вздохнул капитан. – Хорошо, что мы только в Капитоль возвращаемся, а дальше никуда не пойдем. Ну вот, Хорнхолмен прошли, значит, самое страшное тоже позади. Вызову твой бот и попрошу нашего боцмана сбросить трап.
– Угу, – Фред сглотнул, – самое страшное позади.
Усевшись на стул в коридоре, Макбет скрестил на груди руки и уставился на дверь.
– Что он там делает?
– В психиатрии я не особо разбираюсь, – ответил Джек. – Принести вам еще кофе?
– Нет, никуда не уходи. Ты сказал, он хороший специалист?
– Да, господин Альсакер считается лучшим в городе.
– Хорошо. Хорошо. Господи, какой ужас… – Макбет наклонился вперед и закрыл лицо руками. До интервью оставался час. Макбет проснулся до рассвета – его разбудили крики из номера Леди. Прибежав туда, он увидел, что она стоит возле кровати и показывает на мертвого младенца пальцем.
– Смотри! – закричала она. – Смотри, что я наделала!
– Любимая, ты тут ни при чем. – Он попытался обнять ее, но она вырвалась и, всхлипывая, упала на колени.
– Не называй меня любимой! Меня нельзя любить! Кто полюбит детоубийцу?! – Она повернулась к Макбету. В ее взгляде светилось безумие. – Даже детоубийца не должен любить детоубийцу. Убирайся!
– Дорогая моя, иди сюда. Давай приляжем на минутку.
– Вон из моей спальни! И не трогай ребенка!
– Ты с ума сошла. Это тело все равно сегодня сожгут.
– Только тронь ее, Макбет, – и я тебя убью, обещаю! – Она взяла мертвого младенца и вновь принялась его укачивать.
Макбет сглотнул. Ему отчаянно не хватало утренней дозы.
– Ладно. Я просто захвачу кое-какую одежду и не стану тебя больше тревожить. – Он подошел к гардеробу и открыл ящик. Пусто. Макбет ошарашенно разглядывал пустой ящик.
– Сожалею, но ничего не осталось, – проговорила она, – принеси побольше. Без него нам с тобой не обойтись.
Он вышел из комнаты, но за зельем не пошел, а вместо этого послал Джека за психиатром.
Макбет вновь взглянул на часы. Сколько времени понадобится, чтобы восстановить ее помутившийся разум?
