После этого все присутствующие по очереди присоединились к процессии, и Макбет выждал, чтобы оказаться рядом с Тортеллом.
– Замечательная речь, – похвалил Макбет.
– Благодарю. Мне очень жаль, что городская администрация отказалась взять на себя расходы на похороны. К сожалению, сейчас, когда фабрики закрыты, а количество налогоплательщиков неуклонно сокращается, подобные почести – роскошь, которая нам не по карману. Хотя, на мой взгляд, это совершеннейшая дикость.
– Я отлично понимаю позицию администрации.
– А вот родственники покойного Дункана – едва ли. Его жена позвонила мне и сказала, что гроб с телом Дункана следовало бы пронести по улицам города. Так мы, мол, сможем продемонстрировать, что хотим того же, чего Дункан.
– По-твоему, людям это нужно?
Тортелл пожал плечами:
– Честно говоря, не знаю. Судя по моему опыту, так называемые реформы местных жителей вообще не волнуют. Им главное, чтобы в доме была еда и желательно пива побольше. Одно время мне казалось, что здесь грядут изменения, но в этом случае убийство Дункана должно было спровоцировать народное возмущение. А вместо этого у меня такое впечатление, будто люди смирились с тем, что добро в этом городе погибает. Единственный, кто в открытую выразил возмущение, – это Кайт. Завтра похороны Банко и его сына. Ты придешь?
– Разумеется. Их похоронят рядом с церковью Рабочих. Банко был не особо религиозным, но там похоронена его жена, Вера.
– А супруга и дети Дуффа? Их будут отпевать здесь, в соборе, верно?
– Да, но лично я на похороны не приду.
– Лично?
– Здесь будут дежурить несколько полицейских – на тот случай, если Дуфф вдруг заявится сюда.
– А, ну да. Провожать в последний путь собственных детей – какая жуткая участь! Особенно если сам виноват в их гибели.
– Да, несмываемое клеймо вины остается с нами на всю жизнь, а слава и достоинство гибнут в одно мгновение.
– Судя по твоим словам, Макбет, тебе не понаслышке известно, что такое вина.
– Значит, пора мне признаться, что по моей вине погиб самый близкий мне человек.
Тортелл приостановился и удивленно посмотрел на Макбета:
– Что ты такое говоришь?
– Моя мама. Она умерла в родах. Пойдем же.
– А отец у тебя есть?
– Он сбежал в море, как только узнал, что мама беременна, и больше не появлялся. Я вырос в детском доме. Вместе с Дуффом. Мы жили в одной комнате. Но ты, Тортелл, скорее всего, не представляешь себе, что такое детский дом.
– Ну, я участвовал в церемонии открытия детского дома. Или даже двух.
Они вышли на крыльцо. На улице дул холодный северо-западный ветер. Макбет заметил, что гроб опасно накренился.
– Да, – сказал Тортелл, – море – неплохой способ сбежать от проблем.
– По-твоему, моего отца есть за что осуждать?
– Ни я, ни ты его не знали, поэтому я лишь говорю, что в море таких немало уходит. Мужчин, которые не желают брать на себя ответственность, возложенную на них природой.
– Значит, таким мужчинам, как мы с тобой, придется взять на себя чужую долю ответственности.
– Это верно. Так что ты решил?
Макбет кашлянул.
– Я считаю, что комиссар полиции должен оставаться комиссаром полиции. Так они оба – и он, и бургомистр – смогут успешно трудиться на благо города.
– Мудрые слова, Макбет.
– Конечно, подобное возможно только при взаимном сотрудничестве.
– Ты о чем?
– Ходят слухи, что «Обелиск» покрывает проституток и незаконно позволяет клиентам играть в кредит.
– Первое обвинение довольно старое, а вот второе я впервые слышу. Но, как тебе известно, докопаться до сути в таких делах бывает непросто, поэтому будем считать, что это всего лишь слухи.
– У меня имеются конкретные подозрения против двух игроков. Я могу прибегнуть к самым эффективным методам допроса и пообещать смягчение приговора – тогда я непременно выясню, играли ли они в кредит. После этого Комиссия по вопросам игровой деятельности и казино, скорее всего, прикроет «Обелиск» и захочет более тщательно расследовать нарушения.
Бургомистр погладил один из своих подбородков.
– Хочешь сказать, что не станешь баллотироваться в обмен на разрешение закрыть «Обелиск»?
– Я всего лишь сказал, что администрация города обязана следить за исполнением правил и законов. В противном случае можно заподозрить, что те, кому удается обходить эти законы и правила, неплохо заплатили за такую возможность.
Бургомистр издал странный щелкающий звук. Словно ребенок, который пробует оливку, подумал Макбет. Продукт, до вкуса которого еще не дорос.
– Речь идет о возможных нарушениях, – проговорил Тортелл, словно рассуждая вслух, – а как я уже сказал, в таких случаях докопаться до истины бывает сложно. И процесс это долгий.
– Долгий, – повторил Макбет.
– Я сообщу комиссии о том, что, возможно, «Обелиск» придется закрыть на основании полученной информации. А кстати, где твоя очаровательная Леди? Мне казалось, что она и Дункан…
– Она неважно себя чувствует. Ничего серьезного, пройдет.
– Ясно. Передавай ей мои наилучшие пожелания. Пора нам подойти к вдове и принести соболезнования.
– Иди вперед, а я подойду чуть позже.
