– Здоровье твое уже не то, что прежде, а должность бургомистра должен занимать человек сильный и крепкий. Человек будущего. А так как бургомистром ты больше не будешь, то сможешь вступить в консорциум, который станет монополистом в городском игровом бизнесе и который, в отличие от карт, сделает тебя невероятно богатым.
– Но я не хочу…
– Ты посоветуешь горожанам голосовать за Макбета, твоего преемника, потому что он из народа, работает ради народа и будет управлять вместе с народом. И потому что он, будучи комиссаром полиции, избавил город от Свенона и Гекаты, доказав, что он человек дела.
– Как, и от Гекаты тоже?
– Немного опережая события, скажу, что Гекату можно считать мертвецом. Мы назначили Гекате встречу, после которой в живых он не останется. Это обещание, а я, дорогой бургомистр, тоже не имею обыкновения их нарушать.
– А если я не соглашусь… купить эти акции? – Последние слова он выплюнул, словно гнилую виноградину.
– Что ж, очень жаль.
Откинувшись на спинку стула, Тортелл погладил двумя пальцами один из подбородков.
– Ты что-то еще хотела мне сказать?
– А ты уверен, что хочешь это услышать? – спросила Леди.
Джек кашлянул и постучал указательным пальцем по колоде.
– Еще карту, господин бургомистр?
– Да! – процедил Тортелл, не отрывая взгляда от Леди.
– Как угодно, – вздохнула она. – В противном случае тебя арестуют и вынесут приговор за растление несовершеннолетнего мальчика. – Леди кивнула на карту, которую Джек положил перед бургомистром. – Смотри, ты чересчур далеко зашел. И проиграл.
Тортелл уставился на нее тяжелым взглядом трески. Его нижняя губа – толстая и мокрая – дрожала.
– До меня вам не добраться, – прошипел он, – слышите? Не добраться!
– Нам даже Геката не помеха. Не говоря уж о тебе.
Тортелл поднялся и посмотрел на них сверху вниз. Подбородки, побагровевшее лицо, – он трясся от ярости. Потом он повернулся на каблуках и протопал к выходу. В полной тишине, которую нарушал лишь шорох его брюк.
– Что скажешь? – спросил Макбет, когда бургомистр ушел.
– Он последует нашему совету, – ответила Леди. – Тортелл вовсе не глупец, ему лишь нужно время, чтобы рассчитать все комбинации, но потом он обязательно сделает ставку.
Кетнес спала, и ей приснился Ангус. Будто он звонит ей, а она боится ответить, потому что знает – кто-то засунул в телефон бомбу, и стоит ей снять трубку, как прогремит взрыв. Она проснулась и повернулась к будильнику. Рядом с будильником стоял телефон – именно от его звонка Кетнес и проснулась. Перевалило за полночь. Значит, произошло убийство. Кетнес надеялась, что произошло убийство, обычное убийство, а не… Она сняла трубку. В трубке что-то щелкнуло – этот щелчок появился после встречи с Ангусом в «Эстексе».
– Прошу прощения за поздний звонок, – послышался незнакомый голос молодого мужчины, – я звоню подтвердить нашу встречу в триста двадцать третьем. Завтра, то есть в пятницу, в обычное время, верно?
– Что, простите?
– Ох, извиняюсь, я, наверное, ошибся номером. Вы ведь госпожа Миттбаум?
Кетнес села. Ее сон как рукой сняло. Она облизала губы, представив, как где-то – например, на втором этаже, где располагались кабинеты Службы безопасности, – крутятся бобины магнитофонной пленки.
– Нет, вы ошиблись, – проговорила она, – но на вашем месте я бы не тревожилась. Обычно люди с немецкими именами соблюдают договоренности.
– Еще раз прошу прощения. Доброй ночи.
– Доброй ночи.
Стараясь унять бешено колотящееся сердце, улеглась на кровать. Триста двадцать третий. Номер в «Гранд отеле», где в обеденный перерыв они встречались с Дуффом. Бронь на имя Миттбаум.
Геката развернул подзорную трубу. Сквозь тучи на небе осторожно проглядывали лучи утреннего света.
– Значит, Макбет сказал, что во время этой встречи собирается убить меня?
– Да, – ответил Бонус.
Геката посмотрел в подзорную трубу:
– Ну надо же, возле «Инвернесса» уже очередь.
Бонус огляделся:
– А что, у официантов сегодня отгул?
– У мальчиков-то? Я прошу их прийти только в случае необходимости. Так же и с этим пентхаусом – бронирую его, когда надо. Владеть вещами – значит привязаться к ним. И то же самое с людьми, Бонус. Но как только ты поймешь, что барахло в твоей телеге мешает тебе двигаться вперед, то выбросить следует барахло, а не телегу. Именно этого Макбет не понимает. Я для него – телега, а не барахло. Стрега, ты позвонила Макбету?
Высокое существо, за мгновение до этого возникшее на пороге, выступило вперед:
– Да.
– И что вы решили?
– Он сюда придет на встречу с вами завтра в шесть. Один.
– Спасибо.
Стрега вновь отступила в тень.
– И как только у него смелости хватает… – сказал Бонус.
– Смелости? – переспросил Геката. – Он просто не может остановиться. Макбет превратился в муху, которая летит на огонек власти.
– Глядишь, и сгорит – прямо как та муха.
– Возможно. Как и этой мухе, Макбету следует бояться вовсе не меня, а себя самого.
Кетнес посмотрела на часы. Полдень. Она перевела взгляд на дверь гостиничного номера. Цифры, которые она никогда не забудет, и неважно, сколько она проживет и скольких мужчин будет любить. «323».
