Дуфф залпом проглотил виски, а потом поднялся и направился к Макбету. Пора поздравить его по-человечески. Однако в ту же секунду на полпути между ними возник Дункан, многие бросились к нему, и Макбет исчез из поля зрения. А когда Дуфф вновь отыскал его, тот уже направлялся к выходу, следом за Леди.
Макбет нагнал Леди, когда она отпирала дверь в винный погреб.
– Я не могу, – сказал он.
– Чего именно?
– Не могу убить комиссара.
Она вгляделась в его лицо, а затем схватила за лацкан, втащила в погреб и закрыла дверь.
– Макбет, ты же не предашь меня прямо сейчас. Дункана с телохранителями уже поселили. Все готово. Ключ у тебя?
Вытащив из кармана ключ, Макбет протянул его Леди:
– Возьми. Я не могу.
– Не можешь или не хочешь?
– И то и другое. Я не хочу, потому что не способен на подобное злодеяние. Это неправильно! Дункан – хороший комиссар, и лучше его мне не стать. Тогда в чем смысл, кроме как тешить мое честолюбие?
– Наше честолюбие! Потому что в мире существуют голод, холод, страх и вожделение, а еще честолюбие, а кроме них нет ничего, Макбет! Потому что честь – это ключ к уважению. А это – ключ от номера, и ты им воспользуешься! – Леди по-прежнему держала его за лацкан, а ее губы оказались так близко, что Макбет чувствовал запах ее гнева.
– Любимая… – начал он.
– Нет! Если тебе кажется, будто Дункан святой, то знай: он убил Кавдора, чтобы спасти самого себя! Останься Кавдор в живых, он много чего порассказал бы о Дункане!
– Не может быть!
– А ты спроси его сам.
– Ты говоришь это, просто чтобы…
– Чтобы укрепить твой дух, – сказала Леди. Она выпустила из рук лацкан его смокинга и прижала ладонь к груди Макбета, туда, где билось его сердце. – Думай о том, что обезвреживаешь убийцу. Как того байкера. И все пройдет хорошо.
– Я не хочу никого обезвреживать.
– Ты считаешь это безнравственным? Тогда вспомни, что сегодня ночью ты дал мне обещание, Макбет, и обязан его сдержать. Когда ты убил Эрнеста Коллума, я посчитала тебя храбрецом. Неужели твоя храбрость – это на самом деле просто безответственность, потому что тогда на кону была не твоя собственная жизнь, а жизнь Джека, моего крупье? А сейчас, когда тебе самому нужно рисковать, ты бежишь, словно напуганная гиена!
Несмотря на всю свою несправедливость, ее обвинения попали в цель.
– Это неправда, ты и сама прекрасно понимаешь! – в отчаянии возразил он.
– Тогда почему же ты не можешь сдержать обещание, Макбет?
Он сглотнул, не в силах подобрать слова.
– Я… А ты сама всегда держишь обещания?
– Я? Я?! – Она горько рассмеялась. – Я пожертвовала собственным ребенком, чтобы сдержать обещание, данное самой себе. Неужели я могу отречься от слова, которое дала тебе?
Макбет молча смотрел на нее. Он вдыхал ее дыхание, ее ядовитое дыхание, чувствуя, как с каждой секундой оно все сильнее отравляет его.
– Как же ты не поймешь? Ведь если у нас ничего не выйдет, Дункан и тебе голову снимет.
– Все у нас выйдет. Слушай. Сейчас я налью Дункану бокал вот этого бургундского и добьюсь, чтобы его телохранители тоже попробовали этого вина – пусть по крайней мере пригубят! Никакого привкуса они не заметят, разве что в ушах у них будет слегка шуметь. А когда они лягут, то уснут как убитые…
– Да, но…
– Тсс! Ты придешь туда с кинжалом, так что проснуться им ни в коем случае нельзя. Потом ты измажешь их кровью, которая будет на лезвии, а сами кинжалы спрячешь им в кровать. Позже, когда ты разбудишь их…
– Наш план я помню. Но у него есть слабые места и…
– Любимый, это твой план, – она ухватила его за подбородок и укусила за мочку уха, – и он прекрасен! Все поверят, что Геката подкупил телохранителей и что они не уничтожили улики, потому что напились.
Макбет прикрыл глаза.
– Ты можешь рожать только мальчиков, верно?
Леди тихо засмеялась и поцеловала его в шею.
Макбет взял ее за плечи и осторожно отстранился.
– Ты – моя погибель, Леди. Понимаешь?
Она улыбнулась:
– А ты понимаешь, что я отправлюсь за тобой куда угодно.
Ужин проходил в отдельном зале, в ресторане. По правую руку от хозяйки сидел Дуфф, по левую – Дункан. Макбет занял место напротив них, а пару ему составила Кетнес. Дуфф заметил, что и Кетнес, и Макбет разговаривали мало и почти ничего не ели, однако все остальные гости говорили достаточно громко, и перекричать их было непросто. Леди непринужденно болтала с Дунканом, а сам Дуфф молча слушал Малькольма, стараясь не зевнуть.
– Кетнес сегодня такая красивая, правда?
Дуфф повернулся. Леди невинно улыбалась, глядя на него огромными голубыми глазами.
– Да, мэм, почти такая же красивая, как и вы, – ответил Дуфф, чувствуя, что галантности ему явно не хватает.
– Она не просто прекрасна, – продолжала Леди, – мне кажется, чтобы достичь того, чего достигла в вашей профессии Кетнес, надо немалым пожертвовать. Например, семьей. По-моему, она как раз это и принесла в жертву – семью. Как и вы, Дуфф. Верно?
Ее глаза были серыми. Серыми, а не голубыми.
