– Кстати, – Макбет словно вспомнил что-то, – я все собирался тебя спросить. Ты сейчас замначальника отдела, но если все сложится так, как сказали сестры…
– Ну?! – Банко потерял терпение, поднатужился, и желание вновь отступило.
– Было бы круто, если ты останешься со мной.
– Комиссар Макбет и его заместитель? Ха-ха, останусь – будь уверен! – Банко вдруг понял, что Макбет не шутит. – Разумеется, мальчик мой, разумеется. Ты же знаешь – я всегда на стороне тех, кто борется во имя добра.
Они смотрели друг на друга. А потом, словно по волшебству, из Банко полилось. Банко опустил глаза – мощная золотистая струя разбивалась о гигантское заднее колесо локомотива и каплями опадала вниз, на рельсы.
– Доброй ночи, Банко. Доброй ночи, Флинс.
– Доброй ночи, Макбет, – в один голос ответили отец и сын.
– Дядя Макбет что, тоже напился? – спросил Флинс, когда Макбет покинул их.
– Напился? Он не пьет, ты же знаешь.
– Знать-то знаю, но он странный какой-то был.
– Странный? – Довольно разглядывая по-прежнему мощную струю, Банко широко ухмыльнулся: – Когда он накидается дури, то не просто странный.
– Не просто?
– Тогда он совсем невменяемый.
Порывом ветра струю вдруг снесло в сторону.
– Шторм, – сказал Банко, застегивая молнию.
Макбет обошел вокруг вокзала. Когда он вернулся к локомотиву, Банко с Флинсом там уже не было, и Макбет направился внутрь, в здание вокзала.
Окинув взглядом бывший зал ожидания, он разделил присутствующих на четыре группы: продавцы, покупатели, и те, и другие одновременно, и те, кому просто нужна была крыша над головой, кто зашел сюда укрыться от дождя. Впрочем, такие вскоре тоже вольются в одну из трех вышеперечисленных категорий… Он и сам пошел в свое время этой дорогой. Обычный, сбежавший из детского дома беспризорник, кормившийся возле лотков Армии спасения, превратился вскоре в наркомана, добывавшего себе на дозу продажей наркоты.
Макбет подошел к полному стареющему мужчине, сидевшему в инвалидном кресле.
– Четверть зелья, – попросил он, и этих слов оказалось достаточно, чтобы пробудить в его теле нечто давно уснувшее.
Инвалид поднял взгляд.
– Макбет! – Его имя он словно выплюнул, так что изо рта полетели брызги слюны. – Я помню тебя, а ты меня. Ты полицейский, а я не торгую дурью. Ясно? Поэтому отвали от меня!
Макбет пошел дальше, к следующему толкачу – мужчине в клетчатой рубахе. Тот был под кайфом и не мог устоять на месте.
– Ты ч-чего, дум-маешь, я идиот? – громко заорал он. – Вообще-то я и есть идиот, иначе бы не торчал тут! Я без дозы через пять часов сдохну, а ты меня сейчас упечешь на сутки! Не-ет, не продам я тебе ни хрена! – Он запрокинул голову, и его хохот эхом откликнулся в сводах вокзала. Макбет зашагал дальше по коридору, слыша, как сзади перешептываются:
– Народ, облава!
– Привет, Макбет, – тихо послышалось вдруг откуда-то сбоку.
Макбет повернулся и увидел парнишку с повязкой на глазу. Тот сидел возле стены, и Макбет подошел к нему и опустился на корточки. Черная повязка немного сползла, и пустой глаз смотрел на Макбета.
– Мне нужна четверть зелья, – сказал Макбет. – Не поможешь?
– Нет, – ответил паренек, – я уже никому не помогу. А ты мне поможешь?
В его взгляде Макбету почудилось нечто знакомое. Он словно гляделся в зеркало, в котором отражалось прошлое. Какого черта, что он тут вообще забыл? Человеческая доброта вытащила его отсюда, а он вновь вернулся? И все ради того, чтобы совершить злодеяние, от которого в ужасе бежал бы даже самый завзятый наркоман? Еще не поздно отказаться. Он может забрать с собой этого паренька в «Инвернесс». Накормить его, вымыть и дать пристанище. И тогда этот вечер будет совсем не таким, как он задумал. Шансы еще есть. Шанс спасения. Для него самого. Для этого парнишки. Для Дункана. Для Леди.
– Вот что, пошли-ка… – начал Макбет.
– Макбет! – Далеким громом прокатилось его имя по коридорам вокзала. – Твои молитвы услышаны, и у меня есть как раз то, чего ты просишь.
Макбет повернулся. Чтобы посмотреть говорившему в глаза, ему пришлось запрокинуть голову.
– Как ты узнала, что я здесь, Стрега?
– У нас повсюду глаза и уши. Вот, сделай милость, тебе подарок от Гекаты.
Макбет опустил взгляд и посмотрел на маленький пакетик, который Стрега положила ему на ладонь.
– Я заплачу. Сколько?
– Заплатишь за подарок? Тогда Геката оскорбится. Доброй ночи! – Стрега развернулась и зашагала прочь.
– Тогда не надо! – закричал Макбет, швырнув пакетик ей вслед, но ее фигура уже растворилась в темноте.
– Если ты сам не хочешь, – заговорил одноглазый, – то давай я…
– Не дергайся! – прорычал Макбет, не двигаясь с места.
– Ты что, решил… – начал было паренек.
– Решил? – переспросил Макбет. – Ничего я не решал. Должен – вот в чем все дело.
Он сделал несколько шагов, подобрал пакетик и вернулся на прежнее место. Одноглазый протянул руку:
– Эй, а мне…
– Пошел к черту, – тихо проговорил Макбет, – и там увидимся.
