– Слушай сюда, – проговорил Дуфф, стараясь не вдыхать исходящий от парня гнилой смрад, – либо я упеку тебя за решетку и понаблюдаю, как у тебя начнется ломка и как ты пару дней помучаешься. Либо ты мне прямо сейчас выкладываешь, почему ты ко мне пришел. У тебя есть пять секунд. Четыре…
Парень холодно посмотрел на Дуффа.
– Три…
– Слышь, коп поганый, да ты совсем…
– Два…
– Глаз.
– Один…
– Я сказал, глаз!
– Что с глазом?
– Я просто хочу вам помочь поймать того, кто отнял у меня глаз.
– Кого?
Пацан фыркнул.
– Того, кто вас вокруг пальца обводит. Вы чего, еще не поняли, кто стоит за всем этим? В этом городе есть всего один человек, который может убить комиссара полиции и ему за это ничего не будет. Невидимая рука.
– Геката?
Макбет ехал по грязной дороге между фабричных зданий. Облака по-будничному нависали над городом и трубами, так что было непонятно, из какой из них шел дым. На воротах одних фабрик красовалась надпись «Закрыто», а на других висели цепи.
Пресс-конференция прошла гладко. Впрочем, Макбету было все равно – до этого он успел принять дозу. Так что он просто уселся поудобнее и слушал, как Ленокс и Кетнес отвечают на вопросы. Когда обращались именно к нему, он чаще всего бросал: «Без комментариев», причем с таким видом, словно на самом деле они все знали и контролировали. Он казался самому себе воплощением спокойствия и безопасности. Исполняющий обязанности комиссара полиции, который не поддается всеобщей истерии и который на все панические вопросы журналистов, вроде «разве у жителей нет права знать?..» отвечает со снисходительной, немного усталой улыбкой.
Ну и что с того, что Кайт, этот сиплый репортер, уже отрапортовал в своей программе сразу после пресс-конференции, что комиссар полиции слишком много зевал, откровенно скучал и часто посматривал на часы? К черту Кайта. Например, в отделе патрулирования наверняка подумали, что новый комиссар очень даже заинтересован, ведь он лично спустился к ним и приказал патрульным переместиться с запада Второго округа на восток Первого округа. И объяснил это тем, что давно, мол, пора, чтобы рабочие районы тоже патрулировались, так люди видят, что полиция охраняет не только те районы, где живут богатые и влиятельные.
Пусть Кайт ворчал, зато Банко был доволен тем, что его пригласили вечером на ужин, и не одного, а с Флинсом.
– Надо, чтобы парень привыкал общаться с большими ребятами, – сказал Макбет, – и еще я считаю, что тебе пора подумать о себе. Не хочешь ли ты возглавить гвардию, Оргпрест или стать заместителем комиссара?
– Я?
– Не обязательно прямо сейчас отвечать, Банко. Подумай потом, ладно?
И Банко ухмыльнулся и покачал головой. Как будто вообще ничего не замышлял. По крайней мере, как будто не мучился угрызениями совести. Ну что ж, сегодня предатель узрит своего создателя и разрушителя.
У ворот клуба Рыцарей севера было пусто. Похоже, байкеров осталось так мало, что теперь с дежурствами у ворот пришлось покончить.
Макбет вышел из машины и направился в клуб. Остановился в дверях и осмотрелся. Словно пропасть времени отделяла его теперь от той минуты, когда они с Дуффом вошли в тот же зал. Сейчас длинный стол убрали, а возле бара стояли трое пузатых мужиков в клубных косухах и две пышногрудые девицы. У одной из них на накачанной руке виднелась татуировка «Шон», а под мышкой она держала грудного ребенка.
– Колин, а это случайно не… – прошептала она.
– Ага, – тихо ответил лысый мужик с моржовыми усами, стоящий рядом с ней, – это он стрелял в Шона.
Макбет вспомнил, что это имя попадалось ему в отчете. Так странно – бывало, он частенько забывал имена тех, с кем сталкивался лично, но тех, о ком упоминали в отчетах, – никогда. Так теперь и с этим Шоном. Он тогда дежурил у ворот, и это ему Макбет всадил в плечо кинжал и вытолкнул вперед как заложника. Шон все еще находился под стражей.
Байкеры злобно смотрели на Макбета. Он задержал дыхание. Было так тихо, что Макбет слышал, как скрипели половицы под ногами, когда он шел к бару. Повернувшись к мужику в косухе за барной стойкой, Макбет подумал, что зря он, пожалуй, вынюхал перед выездом Главного управления последнюю дорожку: теперь из-за дури он вел себя чересчур заносчиво. У него даже хватило смелости заявить:
– Чего-то пустовато тут, куда все подевались-то? Ах да, за решеткой. Или в морге. Мне, пожалуйста, «Глендорана».
Макбет заметил, как глаза у бармена забегали, и понял, что атака ожидается слева и что у него в принципе еще уйма времени. У него всегда была отличная реакция, а с дурью он вообще был неуязвим, как муха: мог зевать, чесаться и следить за секундной стрелкой, пока к нему приближалась рука. И вот когда Колин с моржовыми усищами уже думал, что одержал победу, Макбет откинулся назад, и кулак, который метил ему в свежевыбритый висок, ударил по воздуху. Тогда Макбет согнул руку и резко отвел локоть в сторону. Сопротивления он даже не почувствовал, а услышал лишь стон, треск костей, шарканье шагов и стук падающих барных стульев.
– Со льдом, – добавил Макбет.
