Они будут слушать что угодно, кроме своего тела, им усердно помогало умертвлять тело всё общество, тело только для верного супруга. Молодожёны хоронили росписью свою недолюбовь, дабы под рукой было сразу к чему пристроиться и попыхтеть пару минут, не нужно было больше никуда ходить, разглядывать прекрасные лица и тела других незанятых, как ты и я. Любовь она очень невесомая, неуловима, чем короче, тем ярче выжигает. Каждая новая компаньонка — это творческая индивидуальность, индивидуально неповторимое тело и девичье лицо, такой больше нет и войти в неё, значит остро осознать, что она была рождена только для тебя в тот момент, не больше.
Вся эта жизнь была ничем иным, как видение, такой же пустой и бессмысленной.
Все складывались на выпускной, сложиться хватило наглости даже у тех, кто начисто отсутствовал во взяточническом самарском училище экономики и права. Они пропустили 5 лет не выслушивая бесполезные знания. Это были самые ужасные годы моей жизни. Просто ни о чём, напряжный и зряшный слив пяти лет и зим. Ничего революционно нового о мире я так и не узнал за этот ничтожный период.
Мы собрались в арендованном отеле на Саратовской набережной. Я был одет, как и всегда, никаких дебиотных костюмов, в которых расхаживали напыщенные так называемые уверенные в себе мужчины, мужчины, которые знали чего хотели в этой жизни и брали это не прося. С трудом, но ладно: девушки обрушились на алкоголь и еду за столом, они хотели, как можно больше сожрать и изрядно выпить, больше прочих. За столом было примерно по восемь тел и большая часть — девочки. Мне было мерзко находиться рядом с ними. Там была та самая невменяемая по теории права, которой я пересдавал экзамен на первом курсе. Она была лицемернейшим существом на планете. Она говорила что-то в микрофон уже как другой человек. Столько преподов было — заядлых охотников пожрать на халяву за счёт студентов, у которых они брали взятки за то, что ничему не научили.
Один из моих одногруппников сильно окосел, я же не выпил ни капли. Я сидел и припоминал тёплые выпускные по-американски в стиле североамериканского пирога, когда все дружно, никто не разделён, хотя может у них там не на камеру ещё хуже, чем у нас, кто знает, кто был Свидетелем. Я частично контролировал своего товарища, чтобы тот дольше выглядел человеком. Мы вдвоём вышли во двор, он причитал, что никогда так не набухивался. Он был небедным человеком, рядом с отелем у него имелась однушка в новостройке: набережная, старый город, цены ой-ой за метр. Я попросил его подождать меня и неожиданно вернулся в зал. Некоторые танцевали, я просто посмотрел на этих людей, на девушек для которых я отсутствовал 5 лет, красивых и не очень и так себе. Я сожрал по-быстрому, что выискал несъеденным в большом количестве и навсегда покинул первую группу борьба с правонарушениями в сфере экономики выпуск 201 °Cаратов.
Я помогал идти своему пьяному приятелю, дошёл с ним до самой его кровати и скинул его там спать. Попрощавшись с ним, я самовольно отправился к самой кромке Волги. Он мог бы предложить мне остаться отдохнуть на диване, а утром я бы уехал с первой электрички. Нет, зачем, спасибо Санёк, что тащил несколько километров эту нелёгкую тушу, плечи шире моих. Но я уважал этого парня, он учился на платном и сдавал сам, покупал редко оценку в защётку. Он может даже что-то и запомнил в отличие от меня.
Я постепенно оказался один на песчаном берегу. Время ещё часа три ночи, до электрички очень долго. Я просто сидел и смотрел, я не мог изображать веселье с теми людьми, мне не хотелось с ними веселиться, они были удручёнными и трусливыми, но не в такой сильной степени, как я. Меня давило, что люди в России очень невосприимчивые и слишком-чрезмерно думающие.
В сердце Махавира слышал зов из места, где обитала предыдущая жизнь, строящаяся из жизни и рождения, смерти и переселения. Ко мне присоединились туристы из соседней области, они резвились и фотографированиями занимались. Я просто сидел и наблюдал, что они выделывали. Я видел человека таким, какой он был изначально, не загрязнённым. Без пыли из суждений и предположений, даже издалека мне было достаточно, мне не нужно было сближаться, я уже всё видел заранее.
