Бабка решила подарить мне телевизорчик, по которому я не пропустил ни одной комедии в восемь по будням. Поначалу всё было смешно, да и дальше не хуже. Лидия Викторовна и Ерёма вышли на прогулку, они думали я дождусь их, чтобы попрощаться. Я вышвырнул телек из окна второго этажа. Он мокренько упал кинескопом вниз и лопнул. Пусть они думали бы, что я настолько нищий, что попёр это дешёвое, отупляющее барахло с тупорылой рекламой. Лучше воообще не смотреть что-то, чем со сраной рекламой какого-либо сраного дерьма, которое сделает тебя таким же, как актрисы.
Своё глубокое знакомство с женщинами я начал именно и из телерекламы. На что ещё можно было дрочить в начале нулевых. Телереклама дело дорогое и ролики были короткими, а значит я успевал за рекламный блок, представить себя со всеми женщинами. Я точно знал, сколько, что идёт, чтобы вовремя кончить на ту, что подвернётся: реклама каждый раз чередовалась. Я всегда сидел в позе лотоса и все эти женщины, садились через праведную анну на меня сверху. Ничто не способно было разрушить доверие между мной и девушкой. Я просто наблюдал, как она неоднократно лечилась моим телом. Она ненадолго становилась мной так, удобно получала внутреннее удовольствие от того, как я её сердечно благодарил за тело. Девушек невозможно было вылечить через голову, всё последовательно становились только хуже. Только испытанная Востоком аннигиляция очень коварного женского эго.
Моё влиятельное лицо практически очистилось от акне, остались подкожные волдыри. Я много раз пытался их давить, но кроме дичайшей боли и прозрачной жидкости ничего не выходило. Из-за гормональных сбоев с детства у меня очень слабо росла щетина, на щеках её не было, немного на нижней части подбородка и и где усы тоже чуть-чуть. Я брился пару раз в неделю одним и тем же одноразовым станком месяцами. Я не мог день не помыться, сразу казалось, что от меня воняет. Так хорошо было полежать в ванне с пенкой от шампуня, повдыхать ароматизаторы, потомиться в горячей воде. Везде писали, что прыщи от грязи, от жирной кожи, вот я часами и смывал с себя всё, что прицепилось и налипло за день. Прощание с Саратовым было неубедительным, Саратов был ещё полон секретов, которые мне предстояло приумножить. Я уже знал заранее, что вернусь туда снова.
В налоговой инспекции города Сызрань трудилась одна женщина, дальняя родственница нашей семьи. Она шепнула, что идёт набор на завидные должности. Я порассудил, что такая чрезвычайно серьёзная организация неизбежно означает, что я буду очень высокопоставленной и уважаемой персоной, что у меня будет необычайно высокая зарплата, сидячая, ненапряжная работёнка за пекарней. Меня приняли вместо сотрудницы в декрете на должность старшего налогового инспектора камеральных проверок по начислению налогов физическим лицам за землю, транспорт и имущество (жильё). Это был наихудший вариант, потому что надо было активно беседовать с народом, а они все очень сильно любили тех, кто требует постоянно платить. Мне выдали зелёную форму с погонами. Я расфуфырился и нарядился, крутился перед зеркалом и так и сяк: сразу после самого престижного вуза на кресло старшего налоговика.
При странном словосочетании: собирать налоги — зараз представлялось изобилие, достаток, богатство. Но когда я вошёл в свой кабинет и увидел эти лица коллег, я в один присест протрезвел. Коллектив на 100 % женский, замученные, грустные физиономии у всех без исключения.
Здание располагалось в старом городе, в самом центре, где все структуры бок о бок, а толку никакого. Сызрань всегда была слишком быдляцкой, пацана можно было вызволить из Сызрани, но Сызрань из пацана никаким образом не вытравишь. Я не мог постигнуть, как в Сызрани люди как-то знакомились, женились, как им это удавалось. Трудно вообразить, как гопник знакомился с девушкой. Если я видел пару, то это были гопники, если видел свадьбу — это брак между гопниками. Любовь между гопником и гопницей. Гопников в Сызрани было очень много, вся Сызрань из них всецело состояла. Трудно было вообразить нечто жутче, чем нужное знакомство с гопником. Сызранская гопота очень любила дружиться друг с дружкой и так они наверно и находили из своих, кто поближе и, женившись, далеко не ходили.
