Кровь меня немного отрезвила. Или скорее дала проснуться теневой стороне моей личности. Он был краток. У него нет особых возможностей, но есть то, чего нет у меня. Он решил по-другому.
Шаг, ещё шаг. Клинок мне ставит значительный синяк на бедре. Это сейчас нет синяка, а потом будет такая белая полосочка в середине чёрного пятна размером с кулак, просто по опыту знаю. Но кому это важно.
Бью лбом в переносицу, естественно мажу Цепляюсь зубами за левую щеку Левая обнимает, правая бьёт по хребту рукоятью меча в обнимание левой.
Что там за вопли, что я не рыцарь?! Мальчики, убивали ли вы когда-то?! Я убивал и больше не хочу, а придётся…
Мы падаем с Марвуком. По-другому и быть не может. Тут все маломерки, и только мы с Антеро были великанами. Соответственно, и массы тела у нас разные.
Заломал рыцаря, бил в переносицу лбом, но попадал по загривку. Тупо сел сверху на его тушку, зажал его руки между своими бёдрами. И пошли плюшки от меня. Двоечка, ещё двоечка. Кто там воет, что бить стариков нельзя?! Ещё как можно, но смотря за что…
В итоге всё вышло не так и плохо. Дуэль, блин, состоялась. Я кулаками ввёл в нокаут старика. Старик мне поставил рассечение на лбу и по телу нахлестал. Так что, можно сказать, боевая ничья, но с моим явным преимуществом.
— И чего?! Зачем весь этот фарс? — шепчет подо мной старик.
— А затем… чтобы кто-то меньше языком молол! — шепчу я в ответ.
— А в чём я не прав? Они предатели!
— Он предатель! Он искупил! Но дети ни при чём! — валяюсь я на нем. — Сам-то как, живой?
— Живой! Слезай с меня, боров. Почему?!
— Не поймёшь… Из-за слез… Из-за того, что ты довёл… Жалко девку…
— Почему не пойму… Понял… У тебя крестьянок в замке мало. Из-за одной… Глупо. Что ты тупишь…
— Я же говорил, что не поймёшь…
— Слезь! Я устал. Тяжёлый!
— Не так быстро. А зачем я тут херней маялся?!
— Ты это к чему?
— Где извинения перед бабой?!
— Бабой?!
— Девкой. Не цепляйся к словам.
— А зачем?! Я всё сказал…
— А затем, чтобы ты… Тварь… Сука! Не боишься смерти…
— А ты только сейчас это понял…
— Ты поймёшь… Надо! Не ради меня… Ради них…
— Зачем?
— Глупо, но как есть… Чтобы не было слёз…
— Серьёзная причина… а ты всё равно плохой правитель…
— Какой есть… Встаём? Будешь извиняться?
— Буду. Слезь, сука, с меня. Где вы такие отъедаетесь…
— Молчи уж… — прошептал я и сам понял, что у меня от сердца отлегло. Рыцарь, несмотря на его паршивый язык, неплохой человек. Незлопамятный, не стал на меня обижаться.
Марвук извинялся. Низшее дворянство делало вид, что это в обычной колее. Денна ушла после извинений, наверное, плакать, но я не Бог, я не могу всем услужить. Её брат под присмотром Олави уже засыпал. Дед, конечно, старый, но я молюсь, чтобы никто не задел мелкого. Он убьёт и не подумает. Мне было достаточно его взгляда, когда он выступал свидетелем.
У Олави свернуло башню. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Дед суров. Дед сволочь. Дед негодяй. Дед скотина. Он тварь. Таким нельзя жить. Мой сынок не может общаться с такими тварями. Он убийца. Мой ребёнок не может быть рядом с ним. Он же чудовище. Почему он жив и тут…
Всё это можно отнести к старому. Старый не ангел. Поверьте, старый не ангел. Я не знаток человеческих душ, но что-то и я понимаю. Всех мужчин, кто испачкался в крови и пытается жить мирной жизнью, так называют.
Когда возникают проблемы, то все прежние эпитеты меняются на прямо противоположные. Герой, спаситель, защитник. Спаси, помоги. А потом будет всё как прежде. Негодяй, скотина, тварь…
Я же смотрел на всю эту пьяную вакханалию. Признаться, я сам ничуть не лучше местных алкашей. Такой же. Потом что-то во мне сломалось. Я в очередной раз ушёл от публики. Мне в очередной раз стало тошно…
Я не помню, что хотел сказать Денне. Я хотел догнать её, забыв по пьяни, что она уже давно ушла. Хотел сказать что-то важное. Что я важное хотел сказать, сам не помню. Я только помню общие фразы. Я пьяный. Я тогда не был правителем, политиком, человеком. Кто может, тот поймёт…
У комнаты Денны я затормозил. Она плакала. Я тут жопу себе рвал за её честь, а она плачет. Я сидел за порогом её комнаты, в тени двери и слушал. Полуприкрытая дверь давала мне хороший звук.
Кто-то может сказать: «А что же ты за сволочь?! Не утешил слабую!»
Пошли вы все. У меня смерть Халлы перед глазами, ребёнок Кайи. Тебе непонятно, что у меня после этого не стоит, тем более на костлявых малолеток.
Я сидел и слушал. Я не вмешивался. Не утешал. Просто слушал. Знаю, что с точки зрения баб, я неправильно поступил. Но это же бабы, они озабочены и всё на этом. Я поступил так, как поступил. Просто сидел, слушал и сжимал кулаки.
Бабам не понять, что, когда мужики не обращают внимания на некоторые вещи, это ещё не означает, что они безучастны. Другое воспитание и другие традиции. Просто нам нельзя…
Кор-сэ́’ Адрус застал меня на неожиданности. Подошёл и сказал:
— Чё ты здесь сидишь?!
