(Так «расказачивание» с поголовным иногда уничтожением станиц началось после того, как в начале 1918 года в армии Сиверса, преследующей жалкую еще и крошечную Добровольческую белую, взбунтовались донские и кубанские казаки: пошедшие воевать, против «гнета царя и помещиков, чтоб не вернулись», они были возмущены карательными акциями против мирного населения.)
Любуйтесь обычным отрядом, условно-средним. Рота латышских стрелков, отделение китайцев-пулеметчиков, еврей-комиссар и командует городской пролетарий с искаженным от умственного усилия лицом: он передовее всех и проводит революционное насилие ради счастья. А народишко в деревне, давно привыкший к разнообразным реквизициям и грабежам, все не может постичь, как это взаправду можно расстреливать неповинных людей ни за что, требуя выдать то, чего нет в деревне!
– Чтоб на сто верст в округе и сто лет вперед и думать не смели о сопротивлении! – энергично взмахивал кулачком Ленин в Кремле. – И обязательно вешать человек сто из кулачества! («И побольше расстреливать!» – шли вслед записки и телеграммы.)
…Вот так и ехало несколько конных и оружных, и наскочили на продотряд в деревне, и ворвались со стрельбой, успев застрелить и срубить нескольких и крича выстроенным под пулеметом людям отбирать оружие и бить гадов.
Истребив скоропалительно самоявленных спасителей, двоих взяли ненадолго в плен:
– Ну? Откуда взялись, кто такие?
– Я Махно! – Гришка выставил ногу, расправил плечи, сплюнул. – А будем мы – сами знаете хто. Революционеры, анархокоммунисты и верные защитники трудового народа. Который вы, злобное большевистское отродье, грабите и убиваете.
– Не надо анархической пропаганды, – попросил латыш, командир взвода, косясь на трупы комиссара с разрубленной шеей и командира с пулевым отверстием над ухом. – Вы нам и нужны. Подвиньтесь сюда, да, так. Огонь!
Кладбище, ветер, небо, кресты. Итог. Сюжет и рисунок жизни завершен, и смысл прогревается.
Емельян Махно. Убит немцами. На Великой войне. За веру, царя и Отечество.
Карп Махно. Убит самостийными гайдамаками в борьбе за советскую власть.
Савелий Махно. Убит белыми в борьбе против помещиков и бар за равенство и счастье трудового народа.
Григорий Махно. Убит красными в борьбе за свободу и справедливость угнетаемого трудового крестьянства.
Вот что такое народная война.
И если побеждает в ней народ – то это ненадолго…
Пьет батько. Справляет батько горькую тризну по братам своим. И седую высохшую мамку можно только обнять за плечи и баюкать молча. А слова не идут. Нет слов. И слез уже нет, чтоб душу облегчить. Высохли в груди слезы и жгут. И только после много выпитого иногда пробивает.
Вырубают батькины хлопцы злую нечисть, и давно нет в сердцах пощады. Латыши и эстонцы, китайцы и мадьяры – сколько чужих, сколько наемных убийц за гроши привели большевики в вольную Новороссию. Раздевают их донага и рубят за околицей. Да только больше русские и украинцы же под клинок идут. И евреи комиссарят…
Прошла по Украине буденновская дивизия Апанасенки – после еврейских погромов живых не осталось. Так кто кем правит, кто кому служит? Прав Кропоткин, национальность почитай и не существует, не имеет значения.
Дома и стены помогают, разведка работает, народ сам прибегает: вот там красные идут. Идем врозь скрытно к тому месту – и разом соединяемся, вместе бьем красных. Как будто и нет нас – а только для боя и победы мы из-под земли появляемся.
Армию мы любую сломим. С тачанок в степи выкосим. В селах на ночевке вырежем. Ударим конницей из лога, расстреляем фланговым огнем из лесочка, сожжем склады, перехватим обозы. Не в армии дело…
Жестоко воюет Троцкий. Тактика выжженной земли. Доставят газетку с очередным ленинским воззванием, а там: «Беспощадный террор! Уничтожение врага как класса!» А классовый террор – это убивают без пощады малых и старых. Семьи, роды, все земляки – просто стираются, как не было, только пустота в памяти зияет.
Поэтому время пощады кончилось. К добрым – и мы добрые. К жестоким – наши волчьи зубы еще в царские довоенные времена хорошо люди знали. Классовая война? Помещиков и офицеров мы давно ликвидируем без рассуждений. Ничо, сердце не мягче вашего. Но – своих?! Крестьянских детишек убивать, крестьянских баб?!
Ничего… Увидите – над нами победы быть не может. Бить кровососов будем вечно. И восставать наша армия будет, как из пепла. Мы – народ! Хрен победишь. Да еще хлебнувший воли и справедливости. Хлеб – всему голова. И народ – бессмертен. Поймете, никуда не денетесь…
…В молниеносных рейдах метались неуловимые махновские отряды и полки. На огромном пространстве размером с половину Германии, от Кубани до Полтавы, от Азова до Харькова, гремели тачанки и сверкали клинки.
Хмурились в поезде Председателя Р.В.С.Р., и хмурились в Кремле. «Мы теряем Украину…» «Все на борьбу с махновщиной!»
