Однако для Флоренции избрание Юлия II – Макиавелли считал своим долгом это подчеркнуть – было благом: Романья при известии о поражении герцога Валентино утратила свое пресловутое единство, к которому он ее принудил, и мелкие правители подняли голову. С одной лишь оговоркой: если некоторые из них, в Форли или в Фаэнце, вновь обрели свои владения при поддержке Флоренции, то венецианцы, вечные соперники флорентийцев, захватили Римини и угрожали соседним замкам. На этой территории папа был единственным, кто мог умерить их амбиции, и Совет десяти ввиду срочности дела обратился к помощи Макиавелли, чтобы склонить понтифика на свою сторону: 5 ноября он был удостоен аудиенции. Затем 6-го. Не считая обязательных визитов к наиболее влиятельным кардиналам, которых следовало убедить, что в интересах церкви сдерживать венецианцев, в противном случае папа очень скоро станет их «придворным капелланом». Медлить было нельзя, и Макиавелли, который привык пускать в ход все средства, нанес визит даже герцогу Валентино, бывшему, против обыкновения, далеко не в лучшем настроении. Это посещение ознаменовало окончательный поворот в судьбе Борджа и полностью изменило отношение к нему Макиавелли. Чезаре, когда дело касалось его самого, очевидно, уже не был способен понять ту verità effettuale (действительную правду), которую так ценил Макиавелли. Он встретил Макиавелли колкостями и сразу же начал поносить флорентийцев, которые всегда были ему врагами! Хуже того, он в неистовстве грозился заключить союз с венецианцами. Макиавелли сдержался, произнес в ответ нечто успокаивающее и откланялся. Валентино, теперь ему это было доподлинно известно, отказывался признать всю правду, оценить свое тяжелое положение и более не осознавал реального соотношения сил. Пять дней спустя он сам позвал к себе Макиавелли. Тон его полностью изменился: Борджа говорил вкрадчиво, уверял, что папа его поддерживает и что отныне пришло время для священного союза против Венеции. По его словам, все шло хорошо: он вскоре должен был стать гонфалоньером церкви, французы вот-вот вернутся и понтифик предлагает ему снова отправиться в его любимую Романью, чтобы укрепить там свои позиции. Однако, чтобы попасть в Романью, следовало пройти через… Тоскану, а для этого требовалось по меньшей мере разрешение. Чезаре обратился за ним к Синьории, но та не привыкла прощать обиды и отказала. В бешенстве он тут же послал в Тоскану свои войска под командованием беззаветно преданного ему дона Мигеля де Кореллы («Микелетто»), друга детства, последнего из тех, кто сохранял ему верность. И снова Чезаре вызвал Макиавелли и обрушился на него с упреками. Он еще находил в себе силы угрожать: он вступит в союз с Пизой и Венецией, и Флорентийской республике придет конец! Но он и сам в это не верил. Макиавелли успокоил его несколькими «добрыми» словами и ушел, оставив позади себя бледную тень прежнего герцога Валентино. Но, оставаясь секретарем Совета десяти, он без всякого сострадания оценил реальные силы герцога. Синьория, объяснял он, теперь стоит перед выбором: пропустить его незначительное войско или уничтожить его. Однако уже не имеет значения, как поступить. И Макиавелли откровенно рекомендовал Совету десяти не препятствовать Борджа, оказавшемуся вне игры: «Он одной ногой уже в могиле».[65] Республика выбрала второе и захватила в плен наемников Кореллы, как только они вступили в контадо. Герцог Валентино меж тем поспешил в Остию, где хотел сесть на корабль: двое кардиналов, посланных папой в сопровождении военной охраны, догнали его и потребовали отдать города, которые он еще контролировал в Романье. Временно, разумеется, то есть до победы над Венецией… Герцог с негодованием отказался: его тут же схватили и привезли в Рим, где папа Юлий II уже получил известие о конце бесславной эпопеи Кореллы и в присутствии Макиавелли радовался этому событию. Месть делла Ровере свершилась, и он незамедлительно потребовал от Флоренции выдать ему «дона Микеле», чтобы всем поведать о «зверствах, грабежах, убийствах, святотатствах и других бесчисленных преступлениях, совершенных за одиннадцать лет до сего дня в Риме против Бога и людей». Корелла просидит в тюрьме до 1505 г. И снова поступит на службу – что интересно, Флоренции – с подачи, как будет сказано ниже, Макиавелли, и будет служить до 1507 г. Что касается герцога Валентино, он исчез с политической арены Италии и окончил свои дни 10 марта 1507 г. у стен Вьяны, в современной Наварре, во время штурма города кастильскими войсками, которыми он командовал, состоя на службе у своего шурина Жана III Наваррского.
