Однако главным свидетелем на суде Нвуде, который состоялся в ноябре 2005 года, был Нельсон Сакагучи. Домингуш Рефинетти, юрист «Банко Нороэште» из Сан-Паулу, убедил его приехать в Нигерию и встретиться там с Чифом, его злым роком. Амака Анаджемба, согласившаяся на сделку с правосудием, тогда уже отбывала тюремное заключение. Когда суд начинался, Нвуде объявил, что невиновен. Но после того, как Сакагучи дал показания, Чиф вынужден был признаться и сейчас сидит за решеткой; все деньги были у него конфискованы, и вдобавок на Нвуде наложили весомый штраф в 10 млн долларов.
Мотивы, которые двигали Нельсоном Сакагучи, остаются загадкой. После того как в Швейцарии он был признан виновным в отмывании денег и отбыл там тюремное заключение, Сакагучи тихо живет в своем доме в Коите и ждет, когда начнется суд, где его обвинят в преступном сговоре. Сакагучи настаивает на своей невиновности, утверждая, что не был уполномочен переводить деньги и что вся операция была санкционирована советом директоров.
Какая бы участь ни постигла банкира, по крайней мере, деньги больше не принадлежат Нвуде и его команде. Десяткам тысяч других жертв повезло меньше, чем Симонсенам и Кокрэнам. «Я не возьмусь за дело, если сумма ущерба менее пяти миллионов долларов – за такими суммами гоняться не стоит, – откровенно заявляет американский адвокат Билл Ричи. – Я не скажу вам, сколько заплатили нам клиенты, но эта сумма значительно меньше половины того, что мы заморозили на счетах во всем мире. Когда мы закончим разбираться с участниками процесса в Нигерии и подадим в суд на два швейцарских банка, «Ллойдс Банк» и «Ситибанк», получим обратно активы и, наконец, закроем дело, клиенты, я полагаю, получат впятеро больше потерянных вложений». Но Ричи добавляет затем: «Очень жаль, что если вы стали жертвой преступлений, то должны быть в состоянии заплатить за возвращение собственного имущества».
И это один из самых досадных уроков аферы с «Банко Нороэште». Десятки тысяч других жертв «четырестадевятнадцатых» не имеют возможностей вернуть свои деньги. Ведь международное правосудие обходится дорого.
Люси Тшабалала обнаружила, что не может пошевелиться. «Я не владела собственным телом, и меня била дрожь», – говорила она. Сотрудник таможни в аэропорту Лос-Анджелеса сказал ей, что она может идти, но идти она не могла. «Мне ужасно хотелось сдвинуться с места, но меня как будто удерживал какой-то магнит». Застыв на месте, в приступе почти каталептического, обездвиживающего страха, Люси сбивчиво спросила таможенника, где она может сесть на автобус на Санта-Монику. Тот подумал и сказал: «Подождите здесь минутку, мэм».
Первое мая 1994 года было радостным днем для большинства южноафриканцев. Тремя днями раньше состоялись первые в стране свободные выборы, которые обеспечили Африканскому национальному конгрессу подавляющее большинство, а Нельсон Мандела, политик, которым в мире восхищались как никем другим, был только что избран президентом своей страны. Люси вспоминала: «Я получила паспорт 18 апреля, в день своего рождения, а через неделю пошла голосовать. Я говорила себе, что мне повезло и что это голосование стало шансом всей моей жизни».
«Там показывали, как Нельсон Мандела праздновал нашу победу, и я собиралась посмотреть, но тут вернулся таможенник – с двумя большими, огромными собаками с лоснящимися шкурами! С большими, черными лоснящимися собаками», – голос у Люси срывается, и она обрисовывает движениями руки пару лоснящихся собак-ищеек. Собаки жадно втягивали носами воздух, когда сотрудники таможни повели Тшабалалу на досмотр с раздеванием. Но собаки не понадобились таможенникам, – они и так нашли полтора килограмма героина, которые были плотно примотаны к ее животу. «Они были так рады! Нашли!»
«Мне сказали, что это самая большая партия, перехваченная в лос-анджелесском аэропорту за последние годы. Они были взволнованы. А я могла думать только о том, что никогда так и не увижу Манделу по телевизору, зато представляла себе заголовки на Си-эн-эн: «Девушка из Соуэто арестована в аэропорту Лос-Анджелеса!»
Так что в тот самый момент, когда Южная Африка делала свои первые шаги на трудном пути расставания с апартеидом, одна из ее юных дочерей двинулась в собственный путь – по долине отчаяния. В Лос-Анджелесе ее приговорили к шести годам тюрьмы за провоз наркотиков, после чего Тшабалалу перевели в Федеральное исправительное учреждение Дэнбери в штате Коннектикут – тюрьму обычного режима, среди заключенных которой не так давно оказалась и Марта Стюарт[25].
