Отдаленно девушка слышала шаги, приглушенные голоса. Тело ныло от боли – когда сбрасывали вниз, она ребрами пересчитала крутые ступени. По виску стекала горячая кровь – не то от удара Клавдии, не то рассекла кожу на виске при падении. Карина не знала. Ее мутило. Бледный квадратик света осветил сутулый силуэт, но погас и он, погрузив Карину в густой, наполненный запахами сырости и мышиного помета мрак.
Рафаэль еще долго сидел перед компьютером – сам не знал, чего ждал, не письма же от шефа журнала «Фотограф».
Перебирал старые снимки, сформировал на рабочем столе папку, сбросил туда несколько десятков фотографий с прошлого лета, когда они с Кариной ездили в отпуск.
Казалось, от них исходил аромат лета, солнца, слышались голоса чаек и морского прибоя. Бело-синяя панорама со стройными силуэтами яхт. Карина бежала перед ним, в завитках темных волос играло солнце.
На ней – полосатая тельняшка и короткие шорты.
Она оглянулась, поманила за собой.
Он побежал. Почти догнал.
Она уже бежит по причалу, навстречу морю. Он – за ней. Ему ей надо что-то сказать, что-то важное.
Что?
– Каринка, стой…
Она ускользает от него. Шаг вперед.
Падение в провал.
Дыхание перехватило, легкие заполнились морской водой. Тьма вокруг сгустилась, будто солнце наверху, над поверхностью, в одно мгновение выключилось.
И вот вокруг уже знакомая чернильно-сырая темнота. Ноги ступили на влажную, пропитанную дождями и талой водой землю. Оглянулся в поисках часовни, но не нашел ее, вместо нее – яма под ногами. На дне – съежившаяся от холода и боли Карина. И яма такая странная, с обитыми старыми досками стенами и дощатым дном. Неприятное ощущение, что он заглянул под крышку гроба, полоснуло по венам.
– Карина! – он бросился к девушке.
Та встрепенулась, привстала на локте, с трудом села – Рафаэль заметил, что у нее руки в синяках, кровоподтек на виске, волосы слиплись и спутались. Подняла невидящий взгляд вверх, прислушиваясь. Девушка подобрала под себя ноги, встала на колени. Руки шарили вокруг, не натыкаясь на преграды.
– Рафаэль? Где ты?.. Ты все еще ищешь меня?
– Да, Карин. Как мне спуститься к тебе? – каждое движение к девушке отдаляло от нее, и сейчас он замер, боясь пошевелиться.
Карина покачала головой:
– Нет, не надо. Я должна сама. Ты только дождись меня, ладно? Вспоминай. Мне кажется, ты – единственная ниточка, которая соединяет меня с реальностью.
Рафаэль забылся и шагнул вперед, яма, в которой находилась Карина, отдалилась на несколько метров.
Молодой человек замер, в бессилии сжал кулаки, до боли в суставах, до онемениях в мышцах.
– Что ты должна сама? Карина, что ты себе надумала?
Девушка его не слышала, пустой и безумный взгляд блуждал по лицу Рафа, не останавливаясь на нем.
– Мне жаль, что ты так думаешь, что не веришь мне. Мы запутались во грехе, наша жизнь – ворох ненужного. А нужное проходит мимо.
– А что нужное?
– Жизнь. Нет ничего важнее ее.
– И поэтому ты ушла от меня? Думаешь, без меня тебе будет спокойнее, и ты сможешь жить?
Сердце перестало биться в груди, нервы на пределе. Карина посмотрела на него:
– С тобой я бы не смогла пережить это одиночество, Раф. Ты заполняешь меня всю. И я будто растворяюсь, перестаю быть… Мне нужен воздух, чтобы понять, каков он на вкус.
Рафаэль нахмурился:
– Ничего не понимаю. Я ведь не запрещал. Не давил. Я всегда хотел, чтобы ты чувствовала свободу рядом со мной.
Девушка тихо засмеялась:
– Свободу нельзя чувствовать несвободным, они ее не распознают… Как не распознала и я…
– Карина, почему ты это не говорила раньше? Почему молчала?
Девушка обхватила пальцами босые ступни, пожала плечами:
– Не знаю, – прошептала бесцветно. – Сейчас сама не знаю. Тогда казалось, что ты не поймешь… Я и сейчас не уверена, что ты понимаешь. Но просто хочу, чтобы ты знал, что люблю тебя и очень хочу быть рядом с тобой. Не знаю, возможно ли это?
– Карина, я приеду и заберу тебя…
Карина отчаянно покачала головой:
– Я уже не выберусь, Раф.
Молодой человек испугался:
– Карина, где ты? С тобой все в порядке? Физически?
Девушка обхватила себя за плечи, стала подслеповато озираться по сторонам. Но в момент, когда их взгляды, наконец, встретились, ее образ подернулся дымкой, медленно рассыпаясь в полутьме.
– Карина, ты в скиту?!
Рафаэль пытался докричаться, чувствуя, как внезапно возникшая связь между ними обрывается, а он неуклонно просыпается.
– Рафаэль!
Образ девушки застыл пожелтевшим снимком, истлел, пахнув в лицо Рафаэля сыростью и пустотой. Мгновение, и его останки сдуло, словно песочную картину.
Молодой человек сел – он в своей квартире, в своей постели, это всего лишь сон. В руках – скомканная простынь. В голове – обрывки сна и страх: эта яма, в которой он увидел Карину, сильно напоминала погребальный сруб[6].
Карина в опасности – это главное, что он понял из этого странного, почти реального, сна.
