К концу апреля удалось наладить отправку эмигрантов морем из Абердина в норвежский Берген, откуда они по морю или по железной дороге добирались до Петрограда. Каждую группу по 30–40 человек сажал на абердинский поезд сам Чичерин. Первой партии не повезло – взявший их на борт корабль налетел на немецкую мину, и все погибли. Чтобы обезопасить пароходы от подводных лодок, их стали сопровождать миноносцы королевского флота. Британское правительство заботилось об эмигрантах – еще недавно никому не нужные, теперь они были ценным политическим ресурсом. Новая власть, куда многие из них вливались, должна была лучше царской помогать союзникам в войне. Это обещали эмиссарам Антанты лидеры Временного правительства – Милюков, Гучков, Керенский.
Русские революционеры спешили домой со всех концов земли. Троцкий, отправившийся из Нью-Йорка, был арестован в канадском порту Галифакс – якобы за получение «немецких денег», – но вскоре отпущен и 4 мая через тот же Берген добрался до Петрограда. Рвался в Россию и Ленин, но выехать из Швейцарии через воюющие страны было почти невозможно. Тут вступили в действие настоящие немецкие деньги – на средства германского Генерального штаба неутомимый Парвус организовал перевозку Ильича и десятков других эмигрантов в знаменитом «пломбированном вагоне». В порту Засниц они пересели на пароход, добрались до Стокгольма, а оттуда поездом отправились в Петроград. Уже 3 (16) апреля вождь громко огласил встретившей его толпе свои «Апрельские тезисы» с лейтмотивом: «Никакой поддержки Временному правительству!»
Эмигрантская колония в Лондоне тоже сильно поредела – среди прочих уехал и Майский, которого судьба занесла вначале в ряды противников большевиков. Сам Литвинов тоже стремился уехать, но его сыну было всего несколько недель, а Айви еще не пришла в себя после родов. Оставить их без поддержки он не мог, а везти по морю, кишащему немецкими субмаринами, казалось безумием. К тому же в июне ему предложили выгодную должность заместителя директора в лондонском филиале Московского народного банка, деятельность которого охватывала всю Европу. Конечно, в финансах он мало разбирался, но должен был обеспечивать связь банка с британскими официальными лицами. Его зарплата позволила семье жить более обеспеченно, а позже, в сентябре, переехать в отдельный домик на Хиллфилд-роуд, 30.
Не забывая помогать партии, Литвинов решил издать на английском книгу о русской революции. Договорился с лейбористами о том, что они дадут деньги на издание, а один из лидеров партии, Эдвин Фэрчайлд, напишет предисловие. Попутно он узнал, что в Ливерпуль прибыл на ремонт легендарный крейсер «Варяг». Затопленный командой в неравном бою, он был поднят японцами и включен в состав их флота, а во время Первой мировой продан царскому правительству и отправлен в Мурманск, откуда и попал в Англию. Литвинов сумел проникнуть на него, назвавшись представителем русских эмигрантов в Лондоне, и долго рассказывал морякам о революции и ее перспективах.
Перспективы между тем становились все туманнее. Непродуманные меры Временного правительства развалили старую власть и армию, не создав при этом новой. На фронте началось массовое дезертирство, плохо подготовленное июньское наступление завершилось провалом. Большевики, саботировавшие все решения власти, в июле подняли открытый мятеж, который был подавлен. На укрывшихся в подполье большевистских лидеров объявили охоту, обвинив их в работе на немцев. Но «временным» и тут не хватило твердости: ленинцы смогли собраться с силами и уже в августе почти открыто провели в Петрограде свой VI съезд, на котором в их ряды вступили «межрайонцы» во главе с Троцким и Луначарским.
Литвинов обо всем это знал мало – новости из России доходили с опозданием и в сильно искаженном виде. У эмигрантов были свои сенсации: в конце августа Чичерина арестовали и отвезли в Брикстонскую тюрьму. Подозревали, что на него донес властям посол Набоков, которому Чичерин признался, что отрицательно относится к Временному правительству и желает скорейшего прекращения войны. Литвинов был с ним вполне согласен и через лейбористов добивался скорейшего освобождения Георгия Васильевича, хотя недолюбливал его и тогда, и потом. Зато его верность Ленину, которого многие после июльских событий проклинали, была нерушима. В набросках к будущей книге он ленинскими словами писал: «Керенский готовит нового Бонапарта – генерала Корнилова». Новый главнокомандующий русской армией и правда «глядел в Наполеоны» – в конце августа он повел войска на Петроград, чтобы навести там порядок, но потерпел провал. Неудача мятежа, от которого Керенский трусливо открестился, многократно усилила влияние большевиков и сделала падение правительства неизбежным.
