– Да, конечно. – Первин перевела глаза на Сакину. – У меня к вам просьба. Расскажите мне поподробнее про Мохсена – его пока так и не отпустили.
– Почему? Я же сказала вам вчера, что послала его принести мне розовый аттар, – удивилась Сакина. – Вы этого не передали полицейским?
– Я сообщила об этом младшему инспектору, но он не изменил своего решения. Одна из проблем в том, что в первый момент Мохсен дал неверные показания: что он в это время общался с соседскими дурванами.
– Ума не приложу, зачем ему это понадобилось, – вздохнула Разия. – Но, с другой стороны, мы же совсем плохо его знаем.
В этом Первин была совсем не уверена.
– Он часто выполняет ваши поручения. Как вы с ним общаетесь с учетом пурды?
Сакина пожала плечами, ее черное шифоновое сари соскользнуло до локтя.
– Мы говорим с Фатимой, она передает ему. В тот раз я попросила его принести мне розовый аттар из лавки мистера Аттарвала на базаре Завери. Было это в тот самый момент, когда Мукри-сагиб выставил вас за дверь.
– Почему вы услали его на базар, когда в доме столько всего происходило?
– Запах розы успокаивает мне нервы, – пояснила Сакина. – Я часто прибегала к этому средству после кончины мужа. А тут поняла, что флакон пуст.
– Младший инспектор полагает, что Мохсен мог находиться в бунгало и убить Мукри-сагиба, а уже потом отправиться исполнять ваше поручение. Что вы об этом думаете?
– Даже не знаю, – совсем тихо произнесла Разия. – Я не имею права говорить дурно о человеке, от которого в прошлом видела только добро.
Звучит не слишком убедительно. Первин вгляделась в Сакину – та тискала в пальцах кончик сари, чем подтверждала, что нервничает. Первин продолжила:
– Мохсен вернулся вчера вечером, его сразу же задержали. Сакина-бегум, а он принес вам аттар?
– Нет. – Сакина зажала рот ладонью. – А раз благовония у меня нет, может, он и не ходил на базар! И, значит, он совершил это… это страшное.
– С другой стороны, он мог отдать аттар Фатиме перед самым арестом, чтобы она его передала вам. Я ее спрошу. – Первин помолчала. – А где Мумтаз-бегум?
– Мы ее еще не видели. Но она часто спит допоздна, – с легким неудовольствием сообщила Разия.
Первин очень надеялась на то, что вдова у себя и спит. Вот только не было у нее ощущения, что в бунгало Фарида хоть кто-то находится в безопасности.
По дороге в комнату Мумтаз Первин обнаружила, что Фатима моет резной мраморный плинтус в коридоре. Первин нагнулась к ней и сказала:
– Я иду к Мумтаз-бегум, но хочу задать тебе один вопрос. Папа тебе что-то передал перед тем, как его забрала полиция?
– Нет. – Фатима положила тряпку. – А что он мне должен был передать?
– Я думала, вдруг он тебе оставил аттар, который купил для Сакины-бегум. Ну, ничего страшного.
Фатима понизила голос:
– А вы слышали, что Амина пропала?
Первин кивнула.
– Ты думаешь, она поехала в Ауд?
Фатима снова взяла тряпку, крепко сжала в кулаке.
– Как она могла туда поехать? Она же еще маленькая. И еще мы с ней дружили. Она бы не уехала, не попрощавшись.
– А может, она где-то прячется?
Фатима снова принялась тереть плинтус.
– Прячется, потому что слушает, что люди говорят, а не потому, что поиграть решила. Может, ее не могут найти, потому что… – девочка несколько раз глубоко вздохнула, – убийца вернулся.
– Я молюсь за то, чтобы это было не так.
– Тут так страшно, без аббы-то. Мы с Зейдом вчера были вдвоем в нашем домике. Подтащили мешок с рисом к дверям – если кто захочет войти, мы услышим. А еще Икбал дал нам нож из кухни, чтобы защищаться. Зейд сказал, что любого зарежет, чтобы нас спасти, но он ведь совсем маленький!
Из комнаты Мумтаз долетел стон. В первый момент Первин вздрогнула, но потом взяла себя в руки.
– Это Мумтаз?
– Да. Она, видимо, нас услышала, – сказала Фатима, положила тряпку и встала во весь рост. – Я с вами пойду. Она утром плохо себя чувствовала.
Фатима первой вошла на цыпочках в темную комнату, дотронулась до плеча Мумтаз.
– Простите, – пробормотала Мумтаз, садясь в постели.
– Это вы меня простите за то, что я вас опять беспокою, – сказала Первин; маленькая служанка тем временем раздернула шторы, закрывавшие джали.
– Мумтаз-бегум, принести вам особого чая? – спросила Фатима. В ее голосе сквозила нежность – она явно очень хорошо относилась к отвергнутой прочими жене.
– Пока не надо. – Мумтаз пошарила по тумбочке, опрокинула медную кружку с водой. Первин кинулась поднимать кружку, а Мумтаз поспешно вытерла мокрое пятно своим сари – тем же, которое носила вчера. Когда Мумтаз пошевелилась – на ней были только блузка и нижняя юбка, – стало видно ее округлившуюся фигуру. Первин отвернулась, стараясь еще сильнее не смущать расхристанную женщину, – та прикрылась простыней.
Мумтаз сонно потерла глаза.
– Есть новости про Амину?
– Бегум считают, что она уехала к родным Разии к Ауд. Вам это кажется вероятным? – Первин добавила: – Все, что вы скажете, останется между нами.
