— А ради чего я тут уже полчаса распинаюсь перед вами? Я только хочу, чтобы и вы поняли. Ваша задача сейчас – сделать так, чтобы… после всего этого вы не остались ни с чем. Попросите мужа подписать пару бумаг, разберитесь с деньгами и прочим… Понятно?
— Да, — женщина кивнула. — Я уже сделала кое-что. Но теперь… Спасибо вам.
— Из спасибо шубу не сошьешь, — усмехнулся собеседник.
— Я поняла, — женщина торопливо закивала. — Потом… Ну, когда все это… Вы ко мне придете?
— Обязательно, — заверил мужчина.
— Тогда до свидания, — женщина встала, и мужчина тоже поднялся с лавочки. — Спасибо еще раз, Юрий Александрович, хорошо, что вы у меня есть…
Она, не оглядываясь, пошла прочь. Мужчина еще некоторое время смотрел ей вслед, затем подобрал с лавочки газету и зашагал в противоположную сторону. Лицо его было хмурым. Он думал о том, что агента "Лилию" теперь надолго придется законсервировать, и что теперь он надолго лишился ценного источника информации. Что теперь, когда до выборов остался всего год, было очень плохо.
Однако гражданин в сером костюме тоже считал себя человеком умным и привык на все смотреть философски. Он вспомнил, что до пенсии ему осталось совсем немного, а потом он, как и мечтал, проведет остаток дней своих в маленьком уютном домике, который выстроит где-нибудь в укромном месте. И вокруг будет лес, неподалеку – река, а по утрам его будут будить соловьи. Где взять деньги на домик, человек в сером уже знал…
Как и предсказал Панову странный ночной гость, родственники без вести пропавших людей скоро нашли его. Ничего путного из этого не вышло: он водил ладонями над фотографиями пропавших, держал в руках принадлежавшие им вещи – ничего. Наконец, все это Панову надоело, и он приказал Мише к нему с таким больше не пускать.
Но все же один посетитель с фотографией к нему просочился. Именно просочился, ибо пришел (видимо, не случайно) именно в тот момент, когда Миша отлучился со своего поста по неотложному делу. Посетитель был немолод, седой, с морщинистым обветренным лицом. Поклонившись, он положил на стол перед Пановым большой нечеткий снимок парня со странным выражением лица.
— Сын, — пояснил посетитель, громко шмыгнув носом, — понимаете, он олигофрен (Панов понял, что было странным в лице парня). Бог наказал нас с женой. Двадцать четыре года мы его, как маленького. Его ж на минуту одного оставить было нельзя. А тут на даче… Опомнились через пять минут, а его уже нигде… Я вокруг каждую веточку поднял, в каждую ямочку заглянул! Отпуск кончился, но я все равно каждый выходной туда езжу. Два месяца уже. Пойми, пожалуйста, человек хороший, — посетитель всхлипнул, — раз я уж сына сохранить не сумел, то хотя похоронить его должен по-человечески…
— Вы думаете, я не хочу вам помочь? — почему-то обиделся Панов. — Пробовал уже – не получается с этими вашими фотографиями.
— А ты еще попробуй. Попробуй, сынок! Ну! — он схватил Панова за руку и тому показалось: что-то мелькнуло перед взором. Он невольно закрыл глаза и инстинктивно накрыл сжимавшую его кисть руку старика свободной ладонью. И вновь что-то разорванно-туманное мелькнуло перед его взором – наплывало и исчезало, потом вдруг показалось солнце на ослепительно-голубом небе – оно нещадно палило; затем солнце исчезло, и перед глазами плеснула вода, мутная, темная. Неясно, как сквозь туман он увидел дерево, одинокое, разлапистое, потом темная вода медленно залило все, и он почувствовал, что задыхается…
Он открыл глаза. Старик смотрел на него в упор с немым вопросом во взоре.
— Вода… Надо искать его в воде, — неуверенно сказал Панов.
— В какой воде? — старик сжал его руку.
— Мутная она такая, грязная. Там еще дерево на берегу. Большое такое, разлапистое, похоже – дуб. Веревка! — вдруг неожиданно для себя выговорил он. — Там на суку веревка, а к ней палка привязана. Знаете, берут такую двумя руками, раскачиваются и прыгают в воду…
— Пруд, — старик отпустил его руку. Взгляд его потух. — Пруд нашего дачного товарищества. Но там искали, — он говорил, как бы сам себе, — да и тело бы выплыло. Тело всегда всплывает… — он вопросительно посмотрел на Панова. Тот в ответ только пожал плечами.
— Боже мой! Камни! — старик вдруг хлопнул себя по лбу. — Как я мог забыть?!
— Какие камни? — удивился Панов.
— Да он всегда камни в карманы собирал, гайки всякие, — раздосадовано махнул рукой старик, — дите. Как наберет… Мы тогда выбросили у него из карманов, но он мог по пути набрать: их вдоль дороги – море. Как же я это забыл?! Надо было сразу весь пруд баграми пройти…
Он заспешил к двери. И вдруг остановился, повернулся к нему и полез в карман пиджака.
— Оставьте! — махнул рукой Панов. — Если все действительно так, вам будут нужнее.
— Спасибо, сынок! — еще раз всхлипнул старик и скрылся за дверью…
