Я бы и дальше подслушивала, но прекрасно понимая, что важнее быть не пойманной, я осторожно делаю шаг назад, чтобы не попасть в поле зрения мамы. И раздается протяжный скрррииипп.
Тупой пол!
- Секундочку,- говорит мама, и окликает:- Мэдди, это ты?
Я выглядываю из-за двери.
– Да. Я просто иду… почистить зубы.
- У меня тут папа на телефоне. Хочешь поговорить с ним о тесте?
Она
- Я так горжусь тобой, Мэдди,- говорит он, но его голос звучит так измученно, что если бы я могла его сейчас видеть, то я бы разглядела в нем серые прожилки.
Я отдаю телефон маме, так ничего и, не рассказав об уроке вождения. Я знаю, что в Вашингтоне на час позже, но все равно не так уж и поздно, чтобы он был таким уставшим. Что-то происходит…
- Я люблю тебя,- говорит мама в телефон. – Поговорим позже… пока.
- Все хорошо?
Мама наклоняется к столу, когда встает с места.
– Ничего, о чем тебе стоит волноваться, Мэдди. Все будет хорошо.
Я слышу, что она чего-то не договаривает. Она о чем-то волнуется и сейчас точно все не хорошо.
***
Из-за предвкушения теста и волнения о папе, я плохо сплю. Утром, только заманчивые мысли о роли Джульетты, вытаскивают меня из кровати.
Когда мы с Гейбом ступаем на лед, Игорь проигрывает нашу старую программу «Суперсемейку».
Мы быстро разогреваемся, и, не дожидаясь, что он позовет нас, с разгону врезаемся о бортик по обе стороны от него.
Игорь смотрит на нас поверх книги правил, наклоняя голову.
- А что случилось с «Ромео и Джульеттой»?- хором спрашиваем мы с Гейбом. - Храним, да? Для дебюта в сеньоры.
Я чувствую, как Гейб расслабляется и понимаю, что его руки все еще лежат на моей талии. Он должно быть тоже это осознает, потому что быстро отпускает меня. И все равно, мы не бросаем друг на друга, ни одного взгляда.
Игорь опять прячет свой нос за книгой, а Крис и Кейт в дальнем углу обвиняют друг друга в недавнем падении.
Игорь смотрит то на книгу правил, то на наш тест, лежащий рядом на бортиках.
– Мы просто будем делать двойные, а не тройные прыжки, в остальном все так же?
Мы не катали «Суперсемейку» недели, но я достаточно хорошо помню хореографию. Отпустить эмоции Джульетты сложнее.
Игорь кричит мне:
- Ты супергерой, Мэделин!
Но что-то изменилось с тех пор, и я уже не так бесстрашна, как раньше. После нескольких прогонов, Игорь говорит, что мы готовы.
Дома после ужина, я на цыпочках меряю шагами мамину мастерскую, слушаю жужжание машинки и замираю всякий раз, когда она останавливается.
Мама не звонит папе, в место этого, она зовет меня:
– Что происходит, Мэдди?
Так, а что я должна спросить у нее?
Она подходит и гладит руками по моим плечам.
– Нервничаешь по поводу теста?
- Нет.
Это правда. Соревновательные стандарты для уровня юниоров так же высоки, как и требования теста, мы с легкостью сдадим. Нам даже не надо выполнять трешки[35].
– Что с папой происходит?
Мама взъерошивает мои волосы и подстраивает свой голос до папиного спокойного тембра:
– Всегда делать правильный выбор – не самая большая проблема. А проблема в том, чтобы знать, что именно правильно.
- Линдон Б. Джонсон. Но…
Она слабо улыбается.
– У нас с твоим папой небольшое разногласие, каков правильный курс действий, на этом все.
Я иду в свою комнату и ложусь в кровать, оставляя дверь открытой. Но мама захлопывает дверь в мастерскую и закрывается на замок. Я переворачиваюсь и пытаюсь заснуть. По крайне мере, для одного я готова.
***
На следующий день, мы с Гейбом разминаемся в холле, прыгая через скакалку, когда входят судьи.
Что-то идет не так, и я спотыкаюсь о веревку. Гейб тоже останавливается и матерится в спину старой женщины, которая хромает мимо нас.
Супер – великолепно – потрясающе!
Имя Френсис Титум высвечивается на табло. Общеизвестная придирчивая особа, которая валит фигуристов, если они не дышат в такт музыки.
Мы получим две оценки «на пересдачу», и угадайте от кого будет одна из них. На нашем юниорском тесте, она прокомментировала наш артистизм как «его сильно не хватает». Не хорошо, когда тест в сеньоры требует «великолепного выражения настроения и ритма музыки».
Я подхожу ближе к Гейбу и шепчу:
- В любом случае, нам нужно два из трех.
Гейб поворачивает лицо к входу на каток и быстро отворачивается, морщась.
На этот раз я смотрю поверх своих плеч и выругиваюсь.
Даниэль Монтгомери? Серьезно!? Он и Френсис Титум самые строгие судья в нашем регионе, возможно даже во всей стране.
Если Френсис Титум будет смотреть, как ты дышишь под музыку, то Даниэль Монтгомери будет смотреть, как ты дышишь вообще. Наше следующее «пересдача» будет от него.
Я вскидываю голову.
– Я не знаю.
Игорь приветствует судей, а миссис Расготра провожает их в гостевую комнату.
Подзывая нас, Игорь жестом показывает на южный коридор и шипит:
– В мой офис, сейчас же.
У меня скручивает живот, пока я спешу за ним.
Гейб и я, мы должны сдать этот тест сегодня. Если нет, то нам придется ждать двадцать восемь дней до пересдачи, тогда мы пропустим крайний срок подачи заявок на этот сезон. Я никогда не ныла Игорю прежде, но…