Она сильно сжимает меня. Мама знает, что это огромное событие, хоть и многие парни-фигуристы делают этот прыжок, но в Америке только две девушки выполнили тройной Аксель на соревнованиях.
- Не могу поверить, что пропустила это,- она бормочет в мои волосы.
- Все хорошо. Это так и есть. Я знала, что маме не нравится, что из-за долгих часов в своем магазине одежды, она не может посещать мои тренировки, как это делают другие мамы, но я не хотела отрывать ее от дел. Я кладу голову на ее плечо и вдыхаю легкий цветочный аромат ее духов, прежде чем отвести лицо и улыбнуться ей.
- Я как раз собираюсь сделать это снова.
Мама смеется, сильно, так, что мы трясемся вместе.
- Ладно, я должна сделать что-то, чтобы запомнить это событие. Может новое платье?
И еще одна большая новость.
- Да, мне нужно одно, потому что Игорь дал нам новую программу.
Мама выпрямилась.
- Что больше никаких Миссис и Мистера Невероятных? И как ты? Я знаю, как сильно ты любишь эту программу.
Сыграть девушку Гейба немного дольше, нежели чем для телефонного разговора? Я готова на пять с плюсом!
- Новая программа классная – «Ромео и Джульетта».
Мама улыбается, но сейчас у нее забавно сомкнуты губы. Она делает вздох.
- Мэдди ты же знаешь, что мы с папой обожаем Гейба, но…
Ну вот, оно, началось. В нашем маленьком городе есть только один красный автомобиль, и я не единственная, кто бывает замечен в нем на светофорах.
- …у него куча подружек, - заканчивает она.
Гейб никогда не оставался с девушкой дольше, чем на две недели.
Хм, подружка не очень подходящее для них слово, но я не поправляю ее.
Она наклоняется ближе и заправляет волосы мне за уши.
- Не позволь ему разбить твое сердце, хорошо?
- Мам, мне уже не шесть лет,- говорю я ей. Да мне уже было не шесть лет, но я все еще влюблена в соседского мальчика.
Папа идет по коридору и зовет маму:
- Есть ли у Мэдди какие-нибудь новости про Аксели?- Папа выглядывает из-за двери. - Что-нибудь про тройные Аксели?
- Ой, ребята, как остроумно,- говорю я, но улыбаюсь.
Папа тоже улыбается. Он присоединяется к маме на краешке кровати.
- Не могу не сказать, что я удивлен, правда. «Мужество и упорство это волшебный талисман, перед которыми…
- …трудности и препятствия исчезают в воздухе»,- заканчиваю я его предложение,- Джон Куинси Адамс, речь в Плимуте в 1802.
- Это моя дочка,- говорит папа.
Я целую родителей на ночь, взбиваю подушку и ложусь. Пока я ускользаю в царство к Морфею, меня не покидает одна мысль, выгравированная у меня в мозгу.
Я папина дочка. Мужество и упорство, да, но еще решительность, преданность и стимул, вот это его слоган. Не важно, сколько раз я падаю, я встаю и пробую еще раз. И Гейб всегда был рядом, готовый поймать меня. Это и означает, что мы пара, я знаю Гейба, и он тоже знает меня. Все, что я должна сделать, это заставить его увидеть то, что уже существует.
В девять я уже в кровати, пустая трата времени: я ни капли не устал. Я ворочаюсь, пока не запутываюсь в простынях, и вовсе, не могу больше двигаться.
У меня сминается желудок, так же как и мои простыни. А все потому, что Игорь прав, черт бы его побрал! Сколько бы я не пытался заставить себя поверить в то, что Мэд моя сестра, она все равно ей не является. Если мы хотим быть серьезными соперниками для остальных, то мы должны перестать катать эти детские программы. И возможно эта новая программа нам поможет.
Высвобождая себя из этих мыслей и простыней, я встаю с кровати. Я никогда не был заинтересован в девушке больше чем две недели, но я не смогу расстаться с Мэд.
Я вытаскиваю учебник по истории из сумки, перелистываю на случайную страницу и начинаю читать. В классе я трачу меньше времени для прочтения. Не то чтобы я устал, мне просто скучно.
Смотря в окно, я вижу свет за шторами Мэд, и неожиданно начинаю чувствовать ее талию, прижимающеюся ко мне, пока мы делаем кораблик.[15] Я захлопываю книгу и кидаю ее на кровать. Я и Мэд, насколько плохо это действительно будет?
-
Мы проводили все свое время вместе на тренировках, кроме пяти часов в день. Так как мы соседи и у нас есть семейная традиция «субботний вечер», избегать ее было невозможно.
–
Худая, изящная, и натренированная. У нее было тело модели Abercrombi.[16]
–
Ага, ее руки на моих коленях после тренировки? Ну конечно, полное совпадение.
Я шлепаю себя по лбу. Только что, я позволил демону поиграть в моего личного демонского адвоката.
– Сенатор Спаэр отрежет мне яйца моими же коньками,- спорю я с собой.