– Мне твоей мамы, как женщины больше чем достаточно, сказал он. Догадываюсь, что это правда.
Я встаю и тяну ее голову к груди.
– Ох, Мэд.
Но я не могу смотреть обратно на экран компьютера. Что-то есть странно знакомое в этом другом человеке, я видел его до этого. На других фото.
Покидая мое объятие, она достает телефон из кармана.
– Я написала ему. Он все еще даже не признал этого.
Я просматриваю ответ сенатора:
- Какой президент это сказал?
- Джордж Вашингтон. Но она неправильно процитированная.
Папа Мэд натирает политику до блеска каждый день. Почему он непрвильно процитировал?
– Как должно быть?
Но показать ее больно. Так это или нет, но ведь это не есть правда? Истинная правда в том, что… хуже, чем роман? Где-то я видел, этого человек раньше…
- Почему он просто не может сказать правду?
Мы даже сами себе правду то не говорим. По многим причинам. Сказать правду может быть легко, но некоторые секреты очень тяжело раскрыть.
– Я не знаю, Мэд.
И я не знаю. Я не знаю, что делать, я не знаю, что говорить.
Мэд прижимает лицо к моей груди.
– Мне не надо ничего говорить. Мне просто нужно, чтобы ты держал меня. И слушал. И… был здесь для меня.
Вашу мать. Если решительный, преданный, активный сенатор Спаэр не может удержать свою любовь под контролем, о чем, черт возьми, я думаю, что я делаю?
За ланчем в библиотеке, я забиваю на учебу, не могу больше выдерживать шепотки и сочувствующие взгляды.
– Мы – семья,- сказала мне мама прошлой ночью. – Мы будем держаться вместе. Мэдди, это в любом случае неправда. Это непристойная газетная ложь, как про тебя с Гейбом.
Но я знаю, где Гейб проводил все ночи – обернувшись вокруг меня. И я знаю, где мой папа проводил прошлые ночи. На диване в Вашингтоне. И я знаю, что Честный Билл, не всегда честный.
С нашим секретным статусом отношений, мы с Гейбом не изменили наш раздельный ланч и прочую школьную рутину. Но сегодня мне нужно поговорить с ним, нужно, чтобы он успокоил меня. Я давлю на библиотечные двери. Он на другом конце холла, копается в своем шкафчике спиной ко мне. Но он не один, а с какой-то другой девушкой. Я подхожу ближе. Это девушка Курта – Маус. Возможно, она ждет Курта; его шкафчик следующий от Гейба.
Или это она? Не сильно выдавая себя, как мышка, она наклоняется к Гейбу.
– Так, я слышала некоторые интригующие вещи о вас с Анитой. По слухам, твои таланты на катке выходят за рамки льда.
- Ммм, хм.
Гейб засовывает кучу книг на верхнюю полку, и что-то маленькое стучит по полу.
Маус присаживается к ногам Гейба и поднимает его ручку. Она держит ее чуть ли не у губ, и отдает ему, все еще сидя напротив его ширинки.
– Вне льда, и под лавками?
Она встает лицом к лицу к нему.
Он берет ручку из ее пальцев.
– Анита лжет.
- Пайпер тоже?
- Нет,- говорит Гейб медленно. – Пайпер не лжет.
Маус еще приближается к нему, касаясь его бедра.
– Сегодня вечером хоккей. Хочешь пойти?
У меня размывается взгляд, и я разворачиваюсь в нем. Разворачиваясь, я врезаюсь в парочку перваков, их руки нагружены художественными принадлежностями. Они натыкаются на самих себя же, но умудряются все удержать. Но гигантская банка бусинок падает с самого верха. Пластиковый контейнер ударяется об пол с громким хлопком и стеклянные бусинки рассыпаются по плитке. Я поскальзываюсь на них и падаю, но быстрым движением вновь оказываюсь на ногах.
- Мэд! – шаги раздаются позади меня.
Я бегу быстрее, чувствуя, как сердце рвется из груди. Я знаю, где он проводил ночи, но так же я знаю его объем внимания к девушкам. Вот почему он хочет держать нас в секрете?
Шаги позади меня ускоряются. Мы играли в догонялки годами, но единственное место, где я могу убежать от него это лед. Продолжать бежать – бессмысленно. Я снижаю скорость до быстрой походки, направляясь вперед вниз по коридору.
Гейб выравнивает свой шаг под мой. Он догоняет меня и хочет остановить, но прежде чем я разозлюсь, открывает дверь передо мной со словами:
- Это не то, что ты подумала.
Мое обычное местечко еще не занято, и Курт сидит один за столом. Я вцепляюсь в рюкзак, чтобы не особо трястись.
– Занято?
Курт убирает ноги с соседнего стула и пододвигает его ко мне.
– Все твое.
Я сажусь, вытаскиваю учебник и зарываюсь в нем лицом, быстро моргая. Курт дергает мой учебник. Я дергаю обратно.
– Что ты делаешь?
Он кладет свои руки на мои и ослабляет мою хватку, а потом убирает книгу из моих рук.
– Попробуй, Джульетта,- говорит он мягко. Его глаза влажные, и он пристально смотрит на Гейба.
Я не одна кто видел Гейба и Маус.
После всего, что произошло в коридоре, мне нужен совет Криса больше, чем когда-либо. Он закопался головой в свои руки, рядом со мной, делая вид, будто спит. Я тыкаю его.