Мальчик по соседству (ЛП) полностью

Он убирает в сторону оставшиеся подушки и садится рядом со мной.

– Я здесь, не так ли?- Он наклоняет голову, прислушиваясь к шумам, доносящимся из кухни, а затем обвивает рукой мои плечи.

Это не то, что я предполагала.

Предполагалось, что Гейб реализует прошлую субботу, что он больше не может ждать ни секунды, признается, что он хочет этого не только на тренировках и заявит о вечной любви.

– И что мы делаем?

Гейб смотрит на меня.

– У нас дополнительная тренировка или я пытаюсь сохранить атмосферу того «разбросанного поп корна». Тебе выбирать.

- Это был несчастный случай.

Он убирает руки и пожимает плечами. Тянется за далеко стоящим попкорном, и роняет его прямо на меня.

– Это, это было намеренно?

Я глазею на то, как зернышки, щекоча, засыпаются под мою футболку.

Он сажает меня обратно на диван, встает на колени и шепчет:

- Скажи мне, что ты плохо провела время на балете на прошлой неделе,- он поднимает край моей футболки и начинает собирать попкорн с моего живота губами, проходят поцелуями к поясу джинс.

У меня начинает тянуть низ живота, хорошо, что я сегодня утром надела милое белье.

– У меня было нехорошее время.

Это правда. На прошлой неделе у меня был просто умопомрачительный опыт.

Кончики пальцев Гейба гуляют по моим выпирающим ребрам. Вторая рука скользит под меня и плавным движением расстегивает бюстгальтер.

– Хорошо, тогда нам определенно нужна дополнительная тренировка,- шепчет он мне на ухо, когда его руки находят мою голую кожу.

В этих действиях ему не нужна дополнительная тренировка, и я изгибаюсь каждый раз от его прикосновений. Я знаю, как справиться с собой на льду, но это не лед. Это огонь. И скоро это выйдет из под контроля.

Гейб не трогает больше ничего кроме бюстгальтера, но для меня этого достаточно, чтобы понять, что я не могу думать, и, что я сейчас даже бы одинарный аксель не выполнила.

Когда его руки на мне, у меня то же возбуждение, какое бывает при тройной подкрутке[29]. Я парю в невесомости.

Но это скоро прекращается.

***

Днем в понедельник мы сидим в конференц-зале, а Игорь показывает нам программу и комментирует ее. Смотря на проектор, я чувствую, что моя кожа может включить компрессор на катке без электричества. Это настоящие мы? Пара на видео смотрится как Гордеева[30] и Гриньков[31].

Игорь останавливает видео. Я протираю глаза, и смотрю на замороженную пару: на девушку, одетую в голубое тренировочное платье и на парня, в танцевальной рубашке Гейба, я смотрю на Гейба.

– Мы…

- …такие невероятные,- заканчивает Гейб мою мысль, отодвигая границы так называемой тренировки. Он быстро сжимает мое колено под столом.

- В этом году,- говорит Игорь. Мы быстро поворачиваем головы, чтобы посмотреть на него. – В этом году.

Я задерживаю дыхание. Рядом со мной я слышу, как Гейб делает то же самое.

Гейб шепчет:

- Мы будем проходить тест для перехода во взрослую категорию?

Игорь кивает.

Гейб крутится на стуле и кричит от восторга.

- У нас будет тест!!!

Я мечтала об этом моменте с тех пор, как стала достаточно большой, чтобы делать картонный подиум и залезать на него. Сеньоры[32]. Телевидение, интервью и заветные медали. Но это уже почти в сентябре. У меня закружилось в голове. Отборочные соревнования уже на этой неделе. Для этого теста нам нужно трое судей уровня золотых медалистов. Их поиски могут занять месяца.

Гейб прочитал мою мысль; я вижу, как его лицо съехало из состояния счастья, в состояние депрессии.

– Черт.

Игорь смотрит на Гейба, но не ругает его за брань.

– Твои родители полетели за судьями, Габриель. Ваш тест через два дня.

Мы оба знаем, что это значит. В семнадцать мы с Гейбом были еще маленькими для этого уровня. Но сейчас мы уже были не малы для требований мировых чемпионатов.

***

Тишина не стоит сегодня в машине.

– Мировые чемпионаты! - у Гейба сияют глаза, ярче, чем я когда-либо видела.

- Я знаю!

Ремень врезается мне в кожу, когда я подпрыгиваю, показывая уровень моего удивления. Я в шоке, что мои ноги еще не потеряли циркуляции крови, но я не могу перестать подпрыгивать.

– Я имею в виду, я думала об этом, когда Игорь записывал нас прошлой осенью, но я только мечтала…,- я кричу себе в руки. - В этом году! Мы могли пойти в этом сезоне.

Гейб выпрямляется, прежде чем заехать на бордюр.

– Мы должны победить два раза за этот год, этого будет достаточно.

- Да,- говорю я. – У нас были результаты лучше, чем у половины команды сеньоров[33], когда были в юниорах. И вспомни, сколько раз мы поднимались и награждались, это не невозможно.

Гейб смотрит на меня:

- Мы можем сделать это снова.

Я поправляю его:

- Мы сделаем это снова!

Гейб

Я врываюсь на кухню и кричу:

– Мам, ты никогда не догадаешься…

Хелен стоит у раковины спиной ко мне.

– Ее нет здесь,- говорит она, ее «здесь», прозвучало как «здэсь» с британским акцентом. Она смотрит через плечо и зеленой мыльной перчаткой убирает с лица седеющие русые пряди.

– Она уехала вчера, помнишь?

- И папа?

- Округ позвал его на консультацию, что-то про внутримозговые-гематомы-я-не-знаю. Он сказал, его не ждать на ужин.

Хелен тянется к полотенцу.