– Прости. Это просто…
Вдруг, я тоже начинаю нервно дергаться. Танцую пальцами у себя в ботинках. Пожалуйста, не надо никаких обсуждений нас. Я знаю, Мэд не в восторге от того плана, где мы держим свои отношения в секрете некоторое время, но…
- Это… мой папа.
Я останавливаю свой балет на пальцах.
– Твой папа?
- Это первый раз, когда он пропускает такое большое соревнование и… мне страшно.
- Что? Ты хочешь сказать, что будешь кататься плохо, потому что он не смотрит? Мы делаем это каждый день на тренировке. В любом случае, твоя мама будет.
- Вот этого я и боюсь,- говорит Мэд. – Она приедет, а он нет. Гейб, с этим что-то не так. Я переживаю, что у него может быть… роман.
Правильный сенатор Спаэр?
– Ты спрашивала родителей об этом?
- Я спросила его.
- Что он сказал?
- Что мамы для него достаточно. Но он спал на диване.
Я не знаю, что сказать. Я быстро сжимаю руку Мэд, и опускаю, как и наш разговор, потому что вижу, что другие фигуристы из нашего клуба направляются к нам.
– Поговорим позже?
Мэд кивает.
Восьмилетняя Хэйли приближается ко мне. Она держит колоду карт:
– Я надеру тебе задницу в Войну[58].
- Не говори задница, - говорю я ей.
Она ухмыляется мне:
– Почему нет? Ты только что сам сказал.
- Сделай его,- говорит Мэд Хэйли. – Покажи ему, на что ты способна.
Я сажусь на пол с Хэйли, подкатывая свои тренировочные штаны, а потом уже время идти на следующий самолет.
Восемь учеников Игоря соревнуются в отборочных соревнованиях в этом году, и у нас у всех будут комнаты в принимающем отеле.
Два одиночника и Хэйли со своим несовершеннолетним партнером, еще маленькие, поэтому остаются со своими мамами. Нам оставляют две комнаты, одну для Мэд и Кейт и для меня с Крисом.
Крис бросает свой рюкзак на пол в нашей комнате и сразу же выходит. Я разбираю свои вещи и думаю, сколько же субботних ужинов пропустил сенатор этой осенью.
Замятый разговор между мамой Мэд и моими родителями. Может это быть правдой? Я все еще не знаю, что сказать, но чувствую, что я должен что-то сделать, чтобы утешить Мэд, поэтому направляюсь в комнату девочек.
Когда я стучу в дверь, мне открывает Крис обернутый в одно поленце и все еще мокрый. Он дергает меня внутрь.
– Боже, ты нас спалил!
Он это серьезно!?
– Ночь перед соревнованиями и ты тут трахаешься?
Он склоняет ко мне голову:
– Мы держались за руки под простынями и вспотели, идиот.
- Ты знаешь, Игорю не нравится…
- Как будто Игорю вообще что-то нравится.
Крис скрещивает руки на груди.
– Это так трудно представить, что
И почему меня это так огорчает? Это ведь не испортит
- Что если она соберется уехать…
- Тогда я брошу ее и найду новую партнершу.
Крис проходится по мне глазами и показывает головой на полосу презервативов на прикроватном столике.
– Вот противозачаточные.
Я знаю, Крис осторожный. Черт, я его спонсор. У мамы в офисе всегда есть бесплатная контрацепция.
Ни одно из этого не новость для меня, тогда что меня так ранит?
Я ревнивец, вот кто я. Крис устраивает “вечеринку”, и если я даже не хочу это признавать, но я тоже хочу такую “вечеринку”.
Я пытаюсь сбросить это чувство с себя. Напоминая себе, что я не хочу падение-с-Акселя отношений, что может случиться после таких “вечеринок”. Я хочу принимать правильные решения.
- Где Мэд?
- В душе с Кейт.
Сарказм это или нет, но это не смешно. Я замахиваюсь на него.
Крис отступает назад:
– Шуток не понимаешь? Ее тут нет, расслабься. Как будто она смотрит на кого-то кроме тебя. Я клянусь, ты настоящий идиот.
- Где она?
- Она ушла на стадион полчаса назад посмотреть на тренировку девушек сеньоров, - он показывает на дверь. – А сейчас, если ты не против…
Я ухожу без ответа.
Выбираю прогулку пешком вместо отельного автобуса, позволяя свежему ноябрьскому воздуху охладить мой гнев.
Мэд сидит на главном катке, бегло записывая короткие замечания о девушках в тетрадку.
– Есть уже кто-то хороший?
Она пожимает плечами и улыбается:
– Не много троек. Я до сих пор могу их сделать.
Я проскальзываю на место рядом с ней, и мы смотрим на тренировку следующей группы, выходящей на лед.
Мэд могла бы быть выше всех из этой стаи, если была бы одиночником. Она такая же быстрая, если не быстрее, и очень гибкая.
Я вижу, как фигуристка за фигуристкой падает после простейших трешек, некоторые из них даже после двойных Акселей.
Прежде, такие мысли заставляли меня гордиться Мэд. Сейчас? Это еще одно напоминание того, что на этот раз у меня не может закончится бензин.
После второй тренировки, Мэд готова уходить, но мне интересно, смылся ли Крис. Мы не уходим еще час.
Мысли о моей, возможно пустой комнате, пробегают у меня в голове, но приказы Игоря были ясны, сегодня мы отдыхаем.
– Хочешь чего-нибудь поесть?
Мэд морщит нос:
– Нет, спасибо. Ты знаешь, мне будет плохо, если я поем еду на катке за день до соревнования.
